Репетиция дома у Юрия Завадского

Но в институте он, знаете, может быть, что-то проверял на нас. Был такой случай, отдельная история. Пришёл и сказал, что будет ставить «Петербуржские сновидения», и предложил: «Давайте выберете отрывки из Достоевского и покажете мне». Мы подумали, что он про это забыл, потому что, вроде как, никто ничего не подготовился. И тут он говорит: «Ну, кстати, да, помните, мы говорили о… Кто что предлагает?» Тишина, все просто забыли. Я, у меня комплекс добросовестности, говорю: «Юрий Александрович, можно взять… Я договорился с Лёвой Вайнштейном, он об этом ничего не знает, ну, будем делать: я буду Иваном, а он Смердяков, это сцена об отце». Он спрашивает: «А ещё кто-то?» И всё, никакой агрессии, никакого «Что за безобразие?». Он говорит: «Очень хорошо. Вот предложение, и всё. Я буду сам с вами репетировать. Будем показывать курсу на разных этапах». На репетицию мы с Лёвкой пришли только один раз. Она состоялась у него дома. Началось с того, что пальто – он снимает, потом надевает, когда мы уходили, и сколько мы не спорили, он держал: «Я сам, я сам», «Нет-нет, в этом доме так полагается». Это были очень счастливые воспоминания – эти три часа, которые мы провели втроём. Он был не похож на себя обычного, казалось, что он всегда приподнят, такой человек, который несёт в себе творческий праздник: подтянутый, аккуратный, сосредоточенный. А тут он начал разбирать буквально три строчки диалога. И это было удивительно: три часа, три строчки, такое впечатление, что мы слепцы, и он руками, руками показывал, поднимал тайный смысл текста. Мы уходили, потом Юрий Александрович уехал на гастроли, ставил что-то ещё, и дело как бы заглохло. Но на следующий день, в ГИТИСе, он подошёл ко мне в какой-то перерыв и говорит: «Слушай, вчера на тебя это произвело впечатление?» Я отвечаю: «Да, Юрий Александрович, это было потрясающе». Он спрашивает: «А Лёве как-то?» Я говорю: «Юрий Александрович, у него своеобразное выражение эмоций, он тоже поражён, потрясён». Когда мы с Лёвкой вышли, мы ещё какое-то время шли вместе, обсуждали впечатления, просто впечатление от глубины его понимания, от того, как он работает.