Ну, про нахождение в невесомости, собственно, что он рассказывал? Во-первых, это уже у него был первый полёт, когда он выходил в космос, он же ведь вышел туда. Он рассказывал, что есть и запись: «Кавказ, вижу Кавказ, Крым» и так далее. Всё это было на взводе, но на самом деле бездна его не испугала. Как все ждали – ну как он перенесёт, человек бездну, – нет, он нормально там отработал, всё хорошо. И, кстати, они потом после этого поссорились с конструктором скафандров Гаем Ильичом Севериным. Я и с тем, и с другим был знаком. Короче, его раздуло. Вот скафандр, и у него стали руки не гнуться, просто он как Шрек стал. И говорил, что там почему-то нельзя было спустить воздух. Северин утверждал, что он просто забыл, что можно затылком какой-то клапан нажимать, и воздух бы стравился, и он тогда мог бы влезть. В итоге он всё-таки чуть-чуть стравил воздух и полез. По инструкции он должен был влезать туда ногами, потому что развернуться в шлюзовой камере было крайне сложно. Но у него не получалось ногами, поэтому он влез руками и уже там извернулся каким-то образом, всё-таки повезло ему, он влез в корабль. Вот тут начались игры. У них отказала система автоматических двигателей – автоматической посадки, и они стали управлять этой штукой вручную. В итоге вместо Байконура или Казахстана, там же с Жезказгана, может быть, где-то рядом, они долетели аж до пермской тайги. Там была действительно тревожная ситуация, но, слава богу, выжили, всё у них было хорошо. А уже потом, когда он второй раз полетел, как бы над ним решили: ну, он герой, действительно первый человек, который вышел в открытый космос.