Борис Полевой. Военный корреспондент

Он начал войну ещё с Финской кампании. Потом, когда она закончилась, он работал корреспондентом на переднем крае советских войск. И они попали в окружение. Тогда идти было некуда. За ними даже не охотились, потому что немцы делали ковровые бомбардировки, когда квадратно-гнездовым способом просто сваливают сколько у них есть бомб. Ни убежать, ни спастись. Говорили, что днём был перерыв на обед, когда немцы не бомбили. Шла бомбёжка такая, что люди лежали лицом в землю и не знали – попадёт или не попадёт. Даже думать об этом смысла не было. Если попадёт – значит, попадёт. Естественно, отец оглох. У него был, как это называется по-английски, sleepy eye – один глаз полузакрыт. Он ничего не слышал, только так вот. Но потом немецкие войска пошли вперёд, и их бомбить стало меньше. Я не знаю, какое количество войск было изначально под отцовским командованием, но осталось у него семеро подчинённых. Он ничего не мог сделать, потому что, как и все остальные, лежал – прятаться негде. И он в этих местах, что называется, бомжевал, когда прятался от нехороших людей. Он знал это всё на зубок. Тем более это Тверская область – его родная. И он знал, где есть брод через реку, о котором неместные не знали. И он вывел этих семерых. Его уже в госпиталь забрали, потому что он был в полуинвалидном состоянии. Его команду тоже куда-то послали. Он с ними после войны встретился. И он уже начал работать как нормальный корреспондент. Никакой экзотики – постоянно нужно, если раз в 2–3 дня, посылать корреспонденцию. Он всё это делал. Читателям понравилось. Его переадресовали уже не в «Калининскую правду», а в «Правду» московскую. И мало чего изменилось.