Мой личный вклад в развитие кафедры истории южных славян МГУ

Так что, если возвращаться к той школе, из которой я вышел и которую продолжаю, для меня это очень важный момент. Я живу по принципу: кафедру я не создавал, и я её не буду хоронить – она на мне не кончится. Сейчас для меня самое главное – это обновление. У нас десять преподавателей. Пять человек – молодые, до 40 лет, есть до 30 и до 35. На очереди ещё до 30 лет – тех я сейчас «пробиваю». Пробиваю, потому что в университете всё связано со штатным расписанием. В нём есть профессора, доценты, научные сотрудники, ассистенты. В Европе есть возрастной ценз – 65 лет, потом можно продлить до 70, а дальше – до свидания. В государственном вузе работать нельзя, в частном – можно. Получается движение. Есть коллеги, которые на работу не ходят годами, но остаются на ставке, получают зарплату. Если хочется взять молодого, у тебя есть ставка доцента или профессора, а ставки ассистента нет. Декану нужно идти к ректору, менять штатное расписание. Ректору не хочется, ему хочется, чтобы профессоров было много. А где их взять? Все уже на своих местах. Значит, новый профессор идёт в другой вуз и начинает жизнь сначала, даже если когда-то закончил этот университет. Проблема есть, но решаем. Настойчивость и главное – без шума, скандалов и лишних слов. Всё решается, потому что все заинтересованы – всем хочется, чтобы машина работала дальше. Я вырос в такой ситуации. Образно объясняю: «Я хочу оставить кафедру такой, какой я её увидел». Я пришёл в 75-м году, нас было пять молодых людей, мы чудесно понимали друг друга. Любой курс – заведующий говорит: «Вы будете читать этот курс». Мы его в жизни не читали и не слушали. Пошли, послушали, продолжали читать, как нам показывала наша предшественница. Всё понятно, всё ясно. И мы выходим на следующий год, начинаем курс читать. Общий курс – для всех студентов факультета, историков. Ничего – потому что молодой, нахальный. И я до сих пор так делаю с молодыми: сразу даю читать общий курс. Я говорю: «Есть два пути. Первый – три года готовишь курс, красиво пишешь, но на трибуне будешь просто читать текст. Скучно, неинтересно, никто слушать не будет. Второй путь – готовишься к каждой лекции живо, у тебя есть наметки, но текст тебя не связывает. Ты выходишь на адреналине, мысли рождаются прямо во время лекции. И когда лекция закончена, ты понимаешь, что что-то получилось. На следующий год курс можно отшлифовать, уже есть основа, которую ты проговорил». Вот в университете самое главное – проговорить. Зачем остаются университеты? Сейчас есть интернет, да, но там нет самого главного – живого общения. Слово меняется в зависимости от того, с кем ты говоришь, видишь реакцию. Если студенты засыпают, расскажи анекдот, случай из истории, уведи туда, где они ещё не были. Если они знают, что это есть в учебнике, к тебе не придут – зачем? Они грамотные. Вот эта школа – школа этих людей. Я усвоил главное: карьера, статус важны, на это нужно работать, но всегда помнить, что служишь делу. Дело важное. Сейчас славистика не слишком популярна. Наши подопечные, за исключением сербов, вроде как наши враги, но на самом деле нет. Это люди, которые всегда будут такими, как требует момент. Политики. Центр силы там, там, но все политики – живые люди: уходят, приходят другие, всё меняется. А люди остаются такими же. Нам интересно. Мне интересны поляки, полякам интересны русские. Взаимный интерес всегда существует.