Как заплакать перед камерой? Урок от Андрея Тарковского

Главное, Андрей Арсеньевич мне сказал на пробе: «Учти, у тебя будет одна сцена, где ты должен будешь заплакать перед камерой». А я так как-то плакал у Андрона, он тебе давал нюхать лук. «Тут ты должен будешь». И я ждал с ужасом эту сцену. Это полгода ещё было до сцены. Мы уже приехали в Москву, в павильон, мне объявляют: «Завтра будет эта сцена», – я вообще трясусь. Но Андрей Арсеньевич мне рассказывал, как работают западные актёры. Он говорит: «А знаешь, как Жан Габен? Он живёт в декорации, чтобы она стала родной его комнатой. Он всё, ко всему прикладывает свои руки, ко всем ящичкам, шкафам, чтобы было всё для него привычно». Я учёл это, и накануне, когда мне объявили, что завтра эта сцена, игра в войну, я к нему подхожу и говорю: «А можно я приду раньше всех, где-то за 5 часов, чтобы меня одели, загримировали и оставили одного?» Он сказал: «Да». Ну, так и вышло. Всё это сделали, загримировали, и я один ушёл в этот тёмный павильон, где в углу была наша декорация. Тёмный павильон, огромный. Я начал себя готовить к сцене, чтобы заплакать. Бегаю по павильону, накачиваю себя, потому что уже там я работал как профессионал, абсолютно как профессионал. Сейчас уже опыт есть, всё, но и тогда отношение такое было профессиональное. И я себя готовлю, бегаю. Часа 4 я бегал, всё, устал, ног уже нет, я их еле волочу, уже дыхание, а плакать я не хочу. А я уже вижу, что там всё готово, уже Юсов, оператор, всё выставил. Вижу, как Андрей ходит, поглядывает в тёмный угол мой. И потом вдруг резко пошёл ко мне. А я уже понимаю, что я всех задерживаю, что вообще всё ломаю, что я не могу ничего сделать. Ну, и он идёт, просто надвигается. Я сжался, думаю: «Ну, всё, сейчас выгонит. Скажет: “Ну что, бездарь ты? Я тебя предупреждал, что у тебя главная сцена, а ты что? Вон вся группа, там всё”». Этого ожидал – что сейчас всё, выгонят или что. А он вдруг, я не знаю, как это он сделал иначе. Он подошёл, обнял меня, так прижал, гладит по головке и говорит: «Да Коленька, бедный ты мой мальчик, как же ты себя мучаешь? Да что ж ты так мучаешься, Коленька? Да я сейчас всё отменю, Коленька, ну, не пла…» И я заплакал от жалости к себе. Как-то всё это было. Он меня быстро за руку – под камеру, один дубль – истерика, это в корзину. Второй дубль он взял в фильм.