Начало Великой Отечественной войны

Мы пошли на озеро. Была очень поздняя весна. И всё время… значит, мы переехали довольно-таки поздно из Ленинграда, потому что погода была плохая. Наконец переехали туда. Переехали буквально числа 18-го, допустим, июня, и 22-го был более-менее солнечный день. Мы всей семьёй пошли – с папой, мамой и моим братиком – на озеро. Там купаться ходили, там было два озера, на такой импровизированный пляжик. Но родители запрещали купаться, им казалось, что вода слишком холодная. Сидим мы на этом озере, и вдруг среди таких же купающихся дачников, как мы, проходит слух, что началась война. С кем? С Гитлером же у нас были хорошие отношения. В 39-ом году мы же заключили пакт Молотова – Риббентропа о ненападении и о дружбе, и непонятно, на чьей стороне вообще мы выступаем на этой войне. Но прошёл слух, что напали на нас немцы, и что они уже успели ранним утром бомбить Киев, и что они двинулись по всей огромной западной границе Советского Союза на нас. Мы скорее побежали. Да, я, не слушая родителей, искупалась тут же. Думаю: а вдруг меня вообще убьют, и даже я не искупаюсь. Да. И побежали скорее домой, включили радио. А там с утра до вечера крутят речь Молотова о том, что немцы на нас вероломно напали. «Вероломно» – вот было это выражение – и что, в общем, началась война. Об этом мы узнали. Родители, оставив нас с братом и няней, поехали в Ленинград, думая: «Ну, что война? Ну, бомбить Ленинград будут. Ну, конечно, Красная Армия всех сильней, поэтому их на границе остановим, но бомбить Ленинград будут». Поэтому поехали забрать зимние вещи, чтобы привезти туда и там перезимовать, хотя, по всей вероятности, надеялись, что к осени вообще мы победим, но на всякий случай всё-таки взяли. Кроме того, папе надо было в военкомат явиться. Но когда они приехали в Ленинград 23-го и 24-го июня, немцы уже успели захватить огромную часть нашей территории, и стало ясно, что не перезимовывать там надо, а надо ехать за нами обратно и везти нас в Ленинград, потому район, где мы были, а он относился, не помню, к какой-то области, может быть, уже даже не к Ленинградской, а к Псковской, вот-вот могут захватить. И родители приехали за нами, и мы уехали из Луги. Это числа, по-моему, 26–27 июня 41-го года. И я помню хорошо, как начальник станции говорил, что это последний поезд, идущий по расписанию. Дальше у него расписания нет – немецкие войска подходят. Мы правильно сделали, что уехали в Ленинград, потому что Луга была окружена. Правда, захватить её немцы сумели только через два месяца, в конце августа. Но они её окружили, они её бомбили, и там очень много мирного населения погибло, так что мои родители вовремя успели нас увезти оттуда.