Там чан был такой, походная кухня была. Котёл был, он топился. Пол был сделанный, железная клетка и поставлена эта была кухня. Были ящики с дровами, подтапливали и мешали, и маленький столик был рядом, сантиметров 20 шириной. Допустим, суп варить – морковочку порезать или что-то. И были случаи, что ты едешь, тебе тянут этот котёл, а ты всё делаешь и готовишь: и лучок туда, и морковочку, и соль туда подбрасываешь. Но я очень не хотела поваром быть. Вот уж всё согласна, но поваром я не хотела. Там такая поварёшка была деревянная и палка. И она так и была наверху: помешиваешь, помешиваешь, дров подкидываешь, чтобы не пригорела, уже привыкнешь так. Ковш такой был. Но там, как я поняла, определено было, что этот ковш – норма. Или два ковша – норма, как давали. Но факт тот, что чтобы не обидеть, сколько человек. А были случаи такие, что к нам приходили, то ли шли в госпиталь, то ли шли первую помощь оказать после перевязки. Ему сделали перевязку и сказали: километра полтора идти надо на пункт, где будет уже и операция, и стационарное оказание помощи. Помню, у нас был потом повар Вдови Эти. Такая его фамилия, еврей он был, молодой. Он так готовил нам! Бывало, суп какой-то останется или крупа останется, он пойдёт в деревню, наменяет, принесёт молока, наварит нам молочной каши хорошей. Вот такой был. А я как его звали, фамилия, помню до сих пор: Вдови Эти, еврей. Готовил он неплохо, вкусно готовил.