Я ранен под Нарвой, когда происходили большие бои в Эстонии. А немцы там, когда отступали, укрепили-то район. И там стояли, пять месяцев война шла по освобождению Нарвы. Когда прорвали, освободили Нарву, здесь-то меня ранило. После госпиталя командование Ленинградским фронтом меня направило в Латышскую национальную дивизию, состоящую из обрусевших латышей, которые в Красной армии были. Из них была хорошая дивизия, полноценная, храбрая, получила гвардейское звание. Но в командующем составе очень много потерь было среди латышей. И пополняли нашими русскими офицерами. И в том числе я попал туда, в это пополнение. Что могу сказать? В этой дивизии Латышской было легко тем, что исполнительность и дисциплина высокая была. Сказал – можно не проверять, будет выполнено. Как и у немцев, тоже исполнительность, дисциплина была очень высокая. А у наших даже раньше старый устав был, надо ещё посмотреть, а не вредительская ли команда даётся. Это в уставе было сказано, потом, в 40-м году, изменили это, сказали – безусловно выполнять. В Латышской дивизии был командиром роты. И мы 7 мая вышли на исходные позиции для наступления в Курляндии. А там стоят уже немцы, которые отступали из Нарвы, такие отборные части были.