И когда Берлин был взят, и уже 8-е, позвонил начальник штаба полка Афанасьевич, подполковник, говорит: «Смотри, сейчас идёт на переговоры с немцами. Вопрос о капитуляции немецких войск встал в Курляндии. Через твои позиции будут выходить». Я приготовился, немножко от окопов отошли, где должны пройти парламентёры. Пришли три во главе с подполковником Афанасьевичем, который владел прекрасно немецким языком, латышским, русским, французским. Очень грамотный был, знающий. И с белым флагом, и с немецкой стороны тоже с позиции вышли тоже с белым флагом, пошли и встретились на нейтральной полосе между нашими и немецкими. Только я вижу, наблюдаю, что Афанасьевич показывает: там. Я понял, где оружие сложить подальше, угол, где войска строить, и тому подобное. Это минут двадцать длилось. И они вышли, и с немецкой стороны была по-немецки команда – там строиться, другое. Быстро, мгновенно построились и колонны промаршировали в нашу сторону, как пленные. И где указали сложить оружие, только чётко отдавали приказ, оружие складывали, ровно положили, ровно шли. И немцы когда туда пришли, что меня удивило? Я посмотрел на эти немецкие службы, какая у них исполнительская дисциплина. Команду подают, мгновенно строятся, дали команду построиться, сровняли – ровно и всё. Команда «смирно», так что никто глазом не моргнёт, так вот несколько минут стояли. Я тогда ещё подумал: «Какого врага мы одолели».