Бой над рекой Ялуцзян

Мы воевали против огромного числа истребителей. Самый крупный воздушный бой, в котором я участвовал, был через 12 дней после начала войны в Корее. А именно, 12 апреля 1951 года. Тогда наш полк, 176-й гвардейский, имел 30 летчиков, 30 самолетов и был поднят в воздух рано утром часов в 7-8. Сейчас я точно не помню. Я был тогда заместителем командира 2-й эскадрильи. Значит, вылетели все три эскадрильи – первая, вторая и третья. Первая и третья эскадрилья, первая имела 12 самолетов, вторая имела 8 самолетов, первая 10 самолетов, и у меня было 6 самолетов. Я вёл вторую эскадрилью и был поставлен, поскольку я воевал в Отечественную войну хорошо, в замыкающую группу. То есть следовал за первыми двумя эскадрильями в качестве прикрывающей. Должен был прикрывать наших истребителей. И вот мы выехали рано утром на аэродром, хотели идти в столовую завтракать, и вдруг команда: «Всем летчикам сесть в самолеты». Все сели, три эскадрильи, первая – 10, вторая – 8, третья эскадрилья. Первую вёл капитан Шеберстов, третью капитан, старший лейтенант Сучков, а я возглавлял вторую эскадрилью, у меня было 6 самолетов, и я был замыкающим. То есть первые две эскадрильи составляли ударную группу, которая должна была сражаться с истребителями и бомбардировщиками, а я должен был их прикрывать. И вот все взлетели, собрались и полетели сначала на север, потому что доложили, что противники на высоте 7 тысяч метров. Большая группа самолётов на скорости 500, и командир нашей дивизии, Иван Кожедуб, понял, что это летят бомбардировщики. Он поднял все два полка своих в воздух. Первыми вылетели мы, построились и полетели. Шеберстов принял очень правильное решение – набирать высоту западнее реки Ялуцзяна, то есть на китайской территории. Почему? Чтобы не вступить в бой раньше времени, не сражаться с истребителями, а набрать высоту 7-8 тысяч метров, на которой летел противник, развернуться и вступить в бой уже на равных условиях с противником. И вот мы летим на север. Я в замыкающей группе. Моя задача – прикрывать первые две эскадрильи. Я набираю высоту на 500 метров выше наших двух первых эскадрилий и летим. Набрал высоту примерно уже 7 тысяч метров. Команда: развернуться на сторону противника. Шеберстов разворачивается. И весь полк летит на юго-восток, на территорию Кореи, навстречу противнику, который идет с моря, с юга Кореи в нашу сторону. Задача противника была проста – уничтожить мосты через реку Ялуцзян, чтобы Советский Союз и Китай не помогали корейцам сражаться. А в Корее уже сражалось три армии китайских, добровольцев 500 тысяч человек, наш полк и ещё другой, 196-й, два полка. Наш 30 и там 30. 60 самолетов против полутора тысяч американцев. Разница огромная, но у нас были прекраснейшие самолеты, лучшие американские, и это сказалось. И вот Шеберстов передает команду: разворот вправо, ложится на курс на юго-восток. Всё, летим. Из командного пункта передают: «Внимание, к вам приближается большая группа самолётов, будьте внимательны». Пролетели 6 минут, и Шеберстов передаёт: «Внимание, впереди летят бомбардировщики, сзади истребители. Первые две группы, Шеберстов и Сучков, атакуют бомбардировщики, там 18 самолетов. Крамаренко, атакуй истребители». У меня шесть истребителей, а их идёт около шестидесяти. Огромная масса истребителей. Задача их – прикрыть бомбардировщиков, не дать нашим истребителям сражаться с ним, уничтожать. Всё, летим. Шеберстов передаёт: «Внимание. Первые две эскадрильи атакуют бомбардировщиков. Крамаренко, прикрой». Я смотрю на идущих сзади истребителей. Идут они выше бомбардировщиков, выше нас, метров на 500 примерно. Я передаю своим двум: «Лазутин и Гоголев, набирайте высоту, атакуйте, я атакую командира». Почему я такое решение принял? Я увидел, что впереди этой огромной массы самолётов истребителей летят два самолёта – это, значит, командир и его заместители. Моя задача – в первую очередь сбить командира, чтобы не дать ему командовать направить всех истребителей на бой с нашими самолётами. Он даст команду, и все обрушатся сверху на наши самолёты, не дадут им уничтожать. Всё, я решаю в первую очередь атаковать этих командиров. Я немного отжимаю ручку, когда подходят, они проходят меня, я начинаю разворот, спускаясь под истребителей, метров 200 ниже них, они прямо надо мной разворачиваюсь, выхожу вперед, догоняю эту пару. Когда остаётся 300 метров до неё, я передаю моему ведомому, второму самолёту: «Внимание, атакуем! Огонь по ведущему». Открываю огонь, смотрю, на нём взрывы. И самое главное, удивительно, что по мне никто не стреляет. Огромная масса идёт, и ни один самолёт не обрушивается, не ведёт огонь по мне. Почему они пропустили? Наверное, подумали, что не может быть, чтобы вражеские самолёты выходили вперёд. Но это не знаю, это уже мои догадки. Я открываю огонь, на самолёте противника, на самолёте командира и всей группы взрывы, он резко разворачивается с дымом, начинает снижаться и разворачивается обратно, идёт в сторону моря. Второй самолёт за ним, я открываю огонь по второму самолёту, на нём тоже взрывы, но он идёт за первым. Вся остальная группа поворачивается за ведущему. Они не получили команду вступить в бой, вот в чём дело. Он получил пробоины, видя, что уже погибает, забыл или рация могла быть перебита, команда вступить в бой не последовала. И все эти 60 истребителей разворачиваются и идут за ними. Те со снижением, а эти продолжают идти на этой же высоте, видимо, думая, что впереди противник, что они пошли сражаться. В это время на меня сзади вылетает четверка, мой ведомый Сергей Родионов обстреливает её, они уходят вверх. Вторая четверка начинает, я ухожу вниз, потом с набором высоты выхожу вверх. А наши две пары атакуют уже первую группу. Я выхожу, и сверху начинаю вступать в бой. И мы ведем бой за этой группой, которая идет в сторону, куда ушёл командир. Они не получили команды сражаться. И думают, что командир тоже не получил команду, что наши истребители не встретили бомбардировщиков противника, не вступили в бой, поэтому вся группа уходит в море. И мы сверху атакуем их, сбиваем пять самолётов, представляете. Дальше они в море. Я тоже стреляю, подбиваю или сбиваю одного. Да, сбил командира, еще одного подбиваю. Море, мы прекращаем стрельбу, разворачиваемся, идём вдоль моря домой, к аэродрому. Бой считаем законченным. И вдруг впереди я вижу бомбардировщики. Идёт пара, потом два одиночных самолёта, потом звено, я атакую. «Внимание, атакуем». Мы с Родионом атакуем пару. Я атакую эту пару, стреляю по одному, потом по второму, Родион выстреливает по одному. Наша основная четвёрка атакует звено. Уже море, но мы ещё в море продолжаем стрелять. Смотрю, из самолётов вдруг появляется белый дым. Из шести самолётов пошёл белый дым. Я думал, что они увеличили газ, чтобы уйти. Оказывается, наши снаряды, сзади мы 37-ми миллиметровыми расстреляли по истребителям, у нас осталось 23-х. Они пробивают фюзеляж, пробивают бензиновый бак, делают дыру, из бака вылетает бензин. Бензин распыляется, и образуется белый дым. И 6 самолётов подбитых с белым дымом идут в море. Мы дошли до моря, ещё по морю постреляли. Впереди там корабли американские. Мы разворачиваемся вправо, на аэродром, переходим реку Ялуцзян, идём к аэродрому, приходим, садимся. Нас обвиняют, что мы не вступили в бой с бомбардировщиками. Мы говорим: «Как же так? Мы стреляли». – «Да нет, мы вас не видели». Поэтому мы вели бой с истребителями. Всё, нас опросили. Действительно, сбиты 5 истребителей, упали. Всё, нам засчитали, что мы сбили пятый следователь, но мы стреляли по бомбардировщикам. «Вы, – говорит, – зря стреляли. Они уже уходили, вас могли сбить, вы бы упали, попали бы к американцам в море, в плен», – отругали нас. Оказывается, прилетало 48 бомбардировщиков Б-29. Это огромные машины, четырёхдвигательные, четыре мотора, размах 50 метров, вы представляете? Около десяти пулемётов там стоит, экипаж большой, 12 человек. И над местом боя, где наши истребители начали за 30 километров вдоль реки вести бой, было сбито 9 бомбардировщиков, еще 3 подбитых развернулись, пошли в море и сели на территорию Южной Кореи, дошли и там упали. А на аэродром, по данным нашей китайской разведки, из 48-ми вернулось 23 бомбардировщика, 25 не вернулось. Таким образом, этот бой закончился огромным поражением американцев. Из 48 бомбардировщиков было в одном бою сбито 25. Таких боёв не знает история за всю историю сражений. Немцы сбивали американские и английские самолёты 1-2 из 500, ну максимум 3, а мы в одном бою сбили 25 бомбардировщиков. И американцы три месяца не летали. Представляете, американские лётчики сказали: «Мы больше бомбить мосты через реку Ялуцзян не будем, нас уничтожат». А затем вторая дивизия прибыла, она атаковала те истребители, которые сражались далеко от реки Ялуцзян. И из 24 самолётов, которые американцы набрали, если здесь летело 48, то там только 24 было набрано. Сбили 16. И американцы днём перестали летать на бомбёжку, только ночью. И ночью ещё их сбивали. И таким образом американцы в этом бою показали, что бомбардировщики не имеют никакой силы сражаться с советскими истребителями, что их сбивают с одного захода, с одной очереди. В этом бою на территорию Северной Кореи выпрыгнуло 120 американцев за один бой. И примерно 150 упало в море. То есть они потеряли примерно 300 лётчиков за один бой. Такого в истории не было. Вообще, немцы сбивали 1-2 самолёта, 10-20 американцев или англичан пропадало. Но это же не 300 лётчиков за один только бой. Вы же представляете, какая огромная потеря.