Гвардейский знак от генерала Чернова

Только вышел, и генерал Чернов на «Виллис» садится. Увидел: «Откуда, младшой?». Я говорю: «С резерва штаба я, офицер связи». – «Артиллерист?» – «Миномётчик». – «Садись в «Виллис»!». Ну а что, генерал приказывает, я что, буду ему объяснять, кто я и что что ль? Вот. Сел в «Виллис». До передовой метров, наверно, ну, там порядочно, метров 800. Он идёт, его адъютант идёт. И, значит, на передовую. А на передовой пехота залегла с пяти утра, а уже пятый час вечера. У артиллеристов, у пушечников снаряды кончились, подвоза нет. У миномётчиков в батарее 120-и есть, мины есть – ни одного офицера нет. Сержант гоняет, значит, немецкие пулемёты, которые не дают поднять голову пехоте, значит, а равнина и болотистая, а немцы на высотке. Он вилку возьмёт – недолёт, перелёт. А немец возьмёт, метров 300 отбежит в сторону и оттуда опять стреляет. Он перенесёт огонь туда, опять недолёт-перелёт – немец опять убежит в сторону. И вот так гоняет, а пехота лежит, подняться не может, и голодная, и мокрая. И атака захлебнулась. Ну, увидел… «Ну, пулемёт уничтожить можешь?». Я говорю: «Так точно». – «12 минут хватит?» – «Так точно». – «Принимай командование». По этому секундомеру рассчитал дальность от меня до пулемёта, а дальше расчёт идёт чисто математический и по карте. И рассчитал, и без пристрелки сразу, значит, по этому реперу только, судя по разрыву по предыдущему. И батарее дал залп этот, пулемёт захлебнулся, замолчал. Это где-то было, как сейчас помню, 3 минуты 40 секунд. Генерал доволен: «О, молодец. А второй пулемёт видишь?» – «Так точно». У него голос грубый, у генерала Чернова, был. Значит, ну, довернул, здесь уже дело, так сказать, техники и математики. И хорошая подготовка вот эта артиллерийская, в училище учили опытные нас теоретики, хорошие, позволила мне расчёт сделать и уничтожить второй пулемёт. Тишина на фронте. Ну, от нас «ура» не слышно. Потом пехота поднимается, тут им ракеты дали. Только слышно: «А-а!» – и они пошли вперёд. Всё. «Значит, этого миномётчика из дивизии не выпускать». «У тебя мой ещё номерной, – говорит, – гвардейский знак?» А первые знаки были номерные гвардейские. «Так точно, товарищ генерал». – «А тебя-то новенькие на груди-то», это где он тут, гвардии-то… Да вот этот. «Да у тебя-то новенький». Я говорю: «Да ваш, товарищ генерал, я у сердца ношу». И достаю, он у меня завёрнутый, и всю жизнь я носил, таскал его, его вот этом, а там у него звёздочка выколота, уже он такой весь побывавший везде, вот. Показываю: «Он у меня целый, как память, товарищ генерал». – «Ну, береги, береги, ты его заслужил». Вот это была первая награда у меня – гвардейский знак от генерала Чернова, его личный.