Уполномоченный министерства заготовок

Я в Порт-Артуре простоял целый год. А потом, значит, предъявил справки о ранениях, у меня пять ранений: три тяжёлых, одно лёгкое и контузия. Предъявил справки в штаб, и меня демобилизовали. Приехал домой, пошёл, на учёт встал партийный в Мосуле. Предложили работу, а я и не знал, какая работа, туда залез, а это была работа «уполминзаг». Мне не понравилась она там. Потому что беднота такая была... Агент по заготовкам сельхозпродуктов. Она мне не понравилась, потому что такая беднота была. Если жили хорошо, с них можно было кое-чего взять, а что же с колхозников? Брали мяса 46 килограммов, 240 яиц, шерсть, кишки какие-то, брынзу, деньги брали. С рабочих молоко 110 литров сдавать нужно было. И это всё нужно было описать, всё предоставить, кому сколько платить. И вот эта мне работа не понравилась. Почему? Потому что простые рабочие жили абсолютно обедневшие. Крапиву ели, лебеду и варили на барде. Вы знаете, что такое барда? Это спирт гонят, ну, бражка. Спирт выгоняют, а эту барду – в чан. Её черпают потом и с лебедой и крапивой, с листочками, варят. И ели. Вот такая была беднота. Ну, и я на партийном активе возьми да и выскажи. И мне сказали: «Ты останься», а остальных всех распустили. На декаднике это было. И потом меня Абрамов с Сидоровым, председатель исполкома – Сидоров, а Абрамов – секретарь, наматерили, а я им сказал: «А что? Брать автомат да с вами войну открывать, что ли? И так люди бедно вон как живут, а вы с них что делаете!» А он мне и говорит: «Нам надо докладывать в ЦК, в область, ты что тут развёл?!» И меня выматерили и выгнали. А назавтра в прокуратуру вызвали утром. Это был 47-й уже год. Вызвали в прокуратуру, а в прокуратуре там вместе я учился с Ильёй Трусковым, он прокурором вместо Верхатурова остался. Если бы Верхатуров был, он бы меня не выпустил с прокуратуры. Илья Трусков говорит мне: «А что делать будем?» Говорит: «Снимайся с партийного учёта и убегай». И вот я снялся с партийного учёта и убежал. А там есть Муравая, где сейчас едешь – совхоз железнодорожный, там переправа. Вот её переправить, и справа сопки, горы. Вот туда убежал, землянку выкопал, и там, в землянке, жил май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь и ноябрь. Когда уже совсем холодно стало, я оттуда подался, пришёл домой... Ну, я на неделе бывал, брёвна приправлял, ягоды, грибы приправлял домой ночью, спрашивал: «Приезжали?» – «Приезжали, – говорит, – три раза приезжали», забрать меня, а мама сказала, говорит: «Он куда-то уехал на Украину к невесте, но не знаю куда». И так они от меня отступились, и я там шалался.