Война близко

Немцы не очень далеко, они Наро-Фоминск уже взяли. А мы-то от Наро-Фоминска-то, как вот Орехово-Зуево от Москвы, 100 километров. А 100 километров для военных – это уже считается небольшое расстояние. Я особенно страшно не любила, когда сирена гудела. Как сирена загудит, значит, самолёты летят. В наш город тоже попали. Ну, никуда они не попали. В парк попали, разлетелась сцена. Может, кто шёл, закурил – увидели: закуривал, мелькнул, они и сбросили. У 4-го завода. А 4-й завод – это против кладбища к концу города туда. Вот там бросили. Опять не попали. И железную дорогу не попортили. На голое место воронку сделали и всё. И ещё у 8-й больницы, где ненормальные лежат, ну, больные психические, и тоже в больницу не попали, тоже на голое место бомба. Вот как военные сказали: «Они просто груз сбрасывали, не было у него задания где-то какое-то задание, завод или там что-то взорвать, они уже шли на посадку к себе снаряжаться. Это они груз, наверное, сбрасывали». Мы как раз в частном жили, комнатка маленькая. И печка такая стояла. Ну, сварить обед там можно. И рядом сосед, у него трое ребятишек было, и все такие дошкольники. Он их в подпол спустит, матрас туда бросит, одеяло с подушкой, и сам встанет вот по пояс в комнате, а половина там. Мать войдёт: «Лёш, не мучай детей-то, ну, если бомба-то попадёт, всё равно вы все погибнете, пусть лучше бы они спали на своём месте, ну что ты, они у тебя там пищат, им неудобно там и холодно там». А он спасал детей. Окна все вот так были крестом заклеены, свету нигде не увидишь, темнота, улицы все вымирали.