Предатель. Расправа с семьёй партизана

А потом нашёлся один мужчина из соседней деревни Ляды – это финская деревня. Пошёл он к немцам и сказал, что в Даймище живёт семья коммуниста, председателя колхоза деревни Даймище, который ушёл в партизаны. Согнали всю деревню к нашему дому. Окружили немцы. Маму схватили, сунули в машину и увезли. А мы с братом остались. Ну вот, мне семь лет, брату – семнадцать. Подпалили дом, а людей собрали, чтобы все видели: если будете помогать партизанам, то вас ждёт такая же участь. Я даже не помню, кто меня взял с этого пожарища. Это страшная картина, когда стоишь и смотришь, как горит твой дом. Это перед моими глазами стоит картина: мужчина, который нас выдал, на верёвочке выводит из сарая нашу корову. Это была его награда за то, что он нас выдал. Ну, жить нам негде… Не знаю, кто меня взял. Какие-то родственники, мамина сестра там, в Даймище, отцовский брат, ещё один брат, две сестры. Я настолько была испугана, что я ничего вообще не соображала. Я ничего не понимала и вспомнить не могу, кто меня взял. Прошло какое-то время, маму подержали... В гестапо её забрали. Её там били, мучили, вешали, выводили в лес, она могилу себе копала. «Поставят, – говорит, – меня на край могилы». Говорят: «Говори, где твой муж». А откуда она знает, где он? Тогда её поведут в лес. «Кричи его, он на твой голос выйдет». Ну и опять она кричит, но он же не выйдет. Когда немцы подожгли наш дом, вот Вы не представляете, в каком я была состоянии. Я ничего не помню и ничего не соображала, да ещё и без мамы остаться. Я не знаю, куда её, может, её расстреляли. Я всё ждала, она пришла вся избитая. Уж явно в гестапо не на ручках её носили. Мы были с ней так напуганы вот этой всей ситуацией: дом сожгли, маму увели, немцы там ходили по деревне. Настолько напуганы, что мама в лагере, когда мы были, говорит: «Тоня, только никому не говори, что твой отец партизан. Никому ничего про нас не рассказывай». Она очень боялась, что нас куда-то ещё отправят.