На работы в Зальцбург

Потом стали приезжать в этот лагерь немцы. И выбирали себе работников: кому по дому помогать, кому на огороде работать. Дальше, если подростки были сильные, руки проверяли у них, на завод брали работать. А маму мою выбрал из Австрии мужчина и увёз нас в Зальцбург. У него там гостиница была: жили семьи немецких офицеров, которых из Дрездена привезли, потому что его очень бомбили, видимо. Они ведь боялись за их жизнь. И вот немецкие семьи жили в этих номерах. Вечером они выставляли за дверь свою обувь. Мы должны были вымыть её, начистить и снова поставить на место. Мыли пол везде. На первом этаже у хозяина был ресторан, немцы там питались. Иногда мы помогали на кухне: картошку чистить, что-то вымыть. Дадут нам остатки супчика, ломтик хлеба, такой, что Москву насквозь видно, тоненький. Жили мы на чердаке, где никакой печки не было. И когда мы вечером с мамой приходили на свой чердак, холод был страшный – Зальцбург, там же рядом Альпы. Мы придём, дрожим, спина к спине ляжем. И однажды, когда мы поднимались по лестнице к себе наверх, женщина какая-то выносит нам в тряпку завёрнутые два кирпича. Она нагрела их и на чистом русском языке говорит: «Вот вам. Вы ляжете спиной к спине, и вам будет тепло». Потом мы с этой женщиной познакомились, она оказалась русская, с Волги. Там в Первую мировую войну были у них немецкие военнопленные, в лагере работали. И она познакомилась с немцем, понравились друг другу, и, когда их выпустили, так как они полюбили друг друга, он её пригласил в Германию. И она в те годы уехала, и жили они в Дрездене. Я даже помню, что её звали фрау Вебер. Она нам всё время потом кирпичи выносила. То поесть что-нибудь там вынесет. У неё была дочь, её не помню, как звали, взрослая уже. И, видимо, этот австриец спас нас, что взял к себе. Хозяин нас не обижал, но он с нами не общался так, чтобы нас заставлять что-то делать. У него кухня была большая, задания нам давала кухарка. Дальше, у него были работницы, которые обслуживали немецкие семьи. Они тоже нам давали задания, что делать. Я помню, что у хозяина нашего лошадь была, что мы ходили на покос. Коровы у него были, значит, мы там, помню, убирали за коровами, ухаживали, но в эти комнаты, где жили немцы, нас не пускали.