Назад в Россию

Американцы маме предлагали: «Можете остаться тут, потому что вы приедете в Россию, вас не пустят домой, в деревню, а увезут вас в Сибирь, в лагеря, потому что вы изменники Родины, так как тут оказались». Мама сказала: «Нет. Я хочу в Россию. В свою деревню». Тогда нас американцы отдали русским военным. Русские привезли нас в свой лагерь фильтрационный. Война закончилась 9 мая, а мы в нашем лагере пробыли май, июнь, июль, август, и нас выпустили из лагеря только в начале сентября. То есть маму проверяли, как мы там оказались. Погрузили нас в вагоны. Ну, они, конечно, такие вот простые, и двери открытые. Не так, как нас везли в Германию. Очень на многих остановках мы стояли и пропускали поезда с русскими солдатами. Мы стоим, а их, демобилизованных, везут в Россию. Вот так мы приехали в Даймище. Дома нет, жить негде. Работа какая – один колхоз. А в колхозе что? Ставили палочку, что трудодень. Мама должна была работать в колхозе и ждать конца года, когда урожай соберут и чего-то там дадут. А у меня была подруга, у которой отчим работал в сельсовете председателем. И он говорит: «Ульяна, давай я тебя уборщицей устрою в сельсовет. Хоть сколько-то денег будешь получать». Мама устроилась в сельсовет, в колхоз не пошла. Нам не отдали нашу усадьбу, где дом сожгли немцы, потому что раз она не пошла в колхоз, значит, не полагается ей земля. В деревне у нас жила такая старушка – тётя Сима. У неё был дом, достался ей от мужа, а вообще она жила в Ленинграде. И когда она приехала на лето отдыхать, не успела уехать обратно, и она вот жила при немцах там, в Даймище. Она нас пожалела, пустила к себе жить. А все нас брать боялись, потому что мы были в Германии. Кто-то там скажет против власти... Вот у моей подруги была компания мужиков. И её дядя какой-то анекдот рассказал. На пять лет посадили. Отсидел пять лет.