Трудовой фронт

Нас, ребят молодых, пятнадцатилетних, взяли на трудовой фронт. Немцы подходили к Москве. И мы вокруг Москвы рыли противотанковый ров. Я там был месяц на трудовом фронте. Работали по двенадцать часов, до устали. Поселили нас в частном доме. Мы приходим и на полу, не раздеваясь, спали. И таким образом я месяц отработал на трудовом фронте.В 41-м году, в ноябре месяце снега не было, но холода были 20 градусов. Вот мы копаем-копаем, поспим, опять идём, а у нас опять на 100 миллиметров земля замерзает. Опять киркой, лопатой, ломом. У меня были рукавицы вязаные, они обшиты были материалом, – я их за этот месяц протёр совсем. Я приехал домой к матери, а мать говорит: «А где же рукавицы, сынок?» Я говорю: «А я их выбросил, они уже все обтрепались». «Это ты так, – говорит, – работал?» «Да…» Ели один раз в сутки – нам давали паёк. У хозяйки двенадцать человек жило. Там и ребята, и девчата. А девчата были такие, лет двадцать пять. Остальные мы, молодёжь, были. Спали мы на полу, не раздевались, поели первое, второе. Из деревни сало и сухари, помощь нам была. Поешь и спишь. Я помню, лежат женщины, голову-то некуда. Я ей голову на задницу, говорю: «Только не фукай». Она говорит: «Какое тут, фукать». Спали. Так я месяц работал. Это была деревня Ситники. Потом кончил, отбыл я. А в Спасск меня послали опять на трудовой фронт. А отца не было, заступиться некому. Мать, бывало, поплачет, поплачет в правлении колхоза. Говорит: «Да что вы, – говорит. – Отца нет, заступиться некому, что вы его…» В общем, меня снова в Спасск, я копал тоже окопы.