Как я собирал окурки

Второй момент был такой. Во Ржеве рынок работал, ходили немецкие марки и советские рубли ходили. Мать говорит: «Ты знаешь, я обратила внимание: немцы курят сигары и сигареты (махорку они не курили), и много бросают окурков. Ты, – говорит, – собирай окурки». Я собирал окурки, она обрезала их, делала табак. Стакан табака стоил 75 рублей, и четвертушка хлеба стоила 75 рублей. Так я наберу ей стакана там 2 – она две четвертушки хлеба приносила со Ржева. И однажды подхожу, кухня немецкая стоит. Я так прислонился возле тополя, а сам с котелком. А он: «Komm, komm», значит – подойди ко мне. Я подошёл, он мне черпаком бух супа горохового. Я домой прибежал, обрадовался, супа принёс. Потом вечером понёс, это отклонение, понёс, вечером прихожу с котелком, а мне с кухни чаю заварного. И так я до сих пор аромат этого чая помню, домой принёс. Ну вот, собирал я окурки. Только подошёл, недалеко от штаба, смотрю, выходит офицер и закуривает сигару. Вытащил сигару и начинает зажигалки, у них не то что у нас были эти Катюши, зажигалку, прикуривает, пососал-пососал, не загорается, и бросил её. А я стою, думаю: «Ага, там стакана 2 будет табака, нарежет мама». Я, значит, подбегаю, хвать эту сигару, а он мне как под попу сапогом двинет, и отбил мне яички. Я без памяти прибежал домой, и всё оставшееся время войны я болел. Яички были распухшие.