Кровавый бой

И в одно прекрасное время мы в Красном уголке разрабатывали план, помню, на Харбин летать, и вдруг заходит к нам посыльный, подходит к командиру полка, вытаскивает пакет, вручает. Командир полка берёт, зачитал и говорит: «Слушайте, первое задание отменить. Слушайте второе задание». И начал излагать: «Нам завтра лететь днём бомбить сопки, где находятся ДОТы, ДЗОТы, по которым оттуда японцы стреляют в наших. А внизу этой сопки идёт река Улан-Батор. И вот наши войска как: «Ура! За Родину! За Сталина! Вперёд!», – дойдут, начнут форсировать, а их оттуда сверху – косой. И у меня товарищ знакомый, сейчас умер, прошлый год, он служил как раз в пехоте, где вот это всё видел, вот он мне рассказывает, там река шла кровью. А они, а команда, какая бывает часто: «Вперёд! За Родину! За Сталина!» как пойдут оттуда косой, и все наши в реке. И в этот же день нам дали команду вылететь на эти сопки и бомбить. А бомбить уже не фугасами, а бронебойными бомбами. Фугас – она меньше в глубину берёт, а по наружи разрушает. А бронебойная вглубь берёт, она уж весь цементный раствор или здание рушит. Она весит 250 килограммов, а фугасная – 500. Ну, фугас он есть фугас, а эта вглубь разрушает. Мы туда полетели, два дня, мы им там всё измесили – и молчок оттуда, ни одного стрелочка не было, тишина абсолютная. Вот так мы их там угасили. Они, бедные, там и остались в земле. А бронебойные как-то быстро нам подвесили, пока мы разрабатывали план и так далее, приходим в самолёты, уже у нас подвешены бронебойные бомбы. Такая оперативность была в этом.