События развиваются — кто кого?

И вот то, как развивались события после смерти Сталина, это как раз, конечно, и ключ к тому, как он подошёл к 20-му съезду. Безусловно. Вот я как сейчас заново так восстановила это в памяти, так проглядела. И это безусловно так. Потому что и тут он проявил какую-то твёрдость характера и, конечно, безусловную смелость, в чём его первые, на чём они в этот момент сошлись, поддержал Жуков безоговорочно, в общем-то. В общем, безоговорочно. И вот когда после смерти Сталина началась делёжка власти, то больше всего боялся Никита Сергеевич, что Берия потребует себе сразу вот эти посты, там, министров внутренних дел или как тогда это называлось. Хотя он этим и занимался, ну, как член Политбюро, потом член Президиума партии, но всё-таки формально там существовал какой-то министр. Но этого не произошло, а произошло такое разделение постов. Маленков стал председателем Президиума… Нет, как это называлось? Премьер-министром, в общем, как там это? Председатель Совета Министров, Берия его замом, ну и там остальные как-то эти места замов разделились. Ну и вот дальнейшие события развивались в том-то: «кто кого?» в общем-то, «кто кого?» И тут Берия то с одной инициативой выступал, то с другой. И отец всё время боялся с его стороны каких-то провокаций. И, в общем, расценивал какие-то его шаги как провокацию. И главное, что его настораживало, его наводило на мысль, что он предлагал там в каком-то из заседаний: «Давайте оставим пока в каком-то варианте тот статус-кво, который существует в лагерях. Вот есть, конечно, сейчас многие, уже кончаются сроки, там кто на 10 лет, кто уже эти 10 лет кончаются. Давайте, пусть эти люди там выйдут, конечно, раз срок кончился, но чтобы они ни в коем случае не приезжали в Москву, какие-то определить им места поселения». Короче говоря, всё тот же вариант, существовавший, уже испытанный до тех пор. А отца это очень настораживало. Ну, кроме того, что и смущали, наверное, его всякие противозаконные… В общем, он, конечно, понимал, что это всё противозаконно. А вместе с тем он хотел как-то понять, что же происходило при Сталине и что же делать сейчас? Всё-таки новая эпоха начиналась какая-то, эпоха, за которую в ответе они все и он в том числе.