В какой-то период у меня появились знакомые чилийцы. Люди темпераментные, очень радостные и как-то смотрящие на жизнь совсем по-другому, оптимистично. И это мне так нравилось – общение с ними. Они не спрашивали меня ни про папу, не интересовались – сын, не сын. Просто проводили хорошо время. И я помню, они все, во-первых, политические такие. Я помню, они в меня свою идеологию всаживали, и я как-то проникался, действительно серьёзно стал к этому относиться. Да, да, да. Я всё знал прекрасно. Со многими действительно хорошие отношения у меня на всю жизнь. И самое главное – у меня от них осталось впечатление радостного общения и теплоты. И вот, знаете, я помню, мы сидели в общежитии, я там познакомился со своей будущей женой. Но как-то… Родители уехали то ли отдыхать, то ли куда-то ещё, были, по-моему, гастроли, и мама поехала с отцом. И отцу перед этим подарили пять литров спирта. Я помню, что отец всю жизнь вспоминал и не мог не то чтобы простить, но его мучила мысль: а как можно пять литров израсходовать? «Вы что, – говорит, – протирали там себе что-нибудь, тёрли друг друга, купались? Ну, куда это огромное количество?» Я говорю: «Папа, не знаю, как всё… компания была». Для меня это тоже было… Я ещё был студент второго или третьего курса. Друзья, атмосфера такая. Я не помню, чтобы были пьяные или валялись мордами… Нет, всё было достойно. Но это был этап какой-то неудержимой радости. Он говорил: «Не, ну ты мне скажи честно, ну куда вот интересно это могло подеваться?» – «Ну, папа, выпили всё. Я говорю, так – раз, и всё развели». Да, ну бог миловал, что всё-таки это без последствий, так сказать, и для организма, и…