Дача

Конечно, огромным подспорьем, наверное, таким душевным, если можно так сказать, была работа в саду. Он этот сад посадил сразу же на государственной даче, которую построил в конце 1940-х – начале 1950-х годов и переехал туда жить. Сад был яблоневый, там были замечательные сорта. Там был и Пепин-шафран, и Антоновка, и Белый налив – все те самые яблоки, которые мы знаем по классическим произведениям русской литературы, по тому же Бунину. Сразу вспоминаются антоновские яблоки. Иногда, когда у него были силы, он действительно участвовал в этом. Но то, что он сам очень любил подрезать, а подрезка яблоневых деревьев – это обязательный процесс весной, – он всё это делал, ему очень нравилось. Очень любил сирень, у нас было много таких кустов, тоже подрезал её, старался – ему это тоже очень нравилось. То есть, работа в саду и вот этот крестьянский корень, который в нём был, наверно, жив, тоже давал ему какое-то отдохновение. Природу он очень ценил – её запахи, запах леса, фиалок, которые у нас росли. Тогда ещё росли такие лесные фиалки везде здесь, в Архангельском. Сейчас их уже нет. Экология такова, что даже здесь, за городом, уже этих фиалок нет. Грибы он очень любил собирать, великолепно в них разбирался, потому что в его краю, где он родился, растут уникальные грибы. Там растут белые грузди, которые особым образом солила его сестра. У него была единственная сестра – вообще, в семье их было только двое. У Степана Ивановича, моего дедушки, были Мария и Иван – Иван и Марья. И там растут совершенно потрясающие рыжики, редкие грибы, рыжики совершенно замечательные. И вот грибы он знал, разбирался. Поэтому моим наставником, какие грибы собирать, а какие нет, был именно он. И я сейчас очень хорошо знаю, что вот это – опята, которые можно собирать, а эти опята – ложные опята. Это – подосиновики, это – подберёзовики, это – там ещё какие-то грибы. В общем, он это очень чувствовал и знал.