Об Уборевиче

Он подробно об этом никогда не говорил. Но поскольку написано и сказано о самом важном человеке в его жизни, о его учителе, потому что именно так он его расценивал и понимал, – об Уборевиче, – как он это видел, это не было справедливым. Он считал, что Уборевич не может быть в этом виновен и внутренне был, видимо, в этом абсолютно убеждён. О других не распространялся. Но я думаю, что интонация та же, которая была в отношении Уборевича, а это записано в его книгах, потому что он об этом написал ещё в 1960-е годы, когда тема, связанная с репрессиями, особенно в армии, очень робко осваивалась, я бы сказала, нашими журналистами и историками, очень робко ставилась. И он тогда написал то, что написал, – как он расценивает этого человека. А ближе, наверное, из таких людей не было. Другое дело, что он пытался в ряде случаев защищать и тех, против кого незаслуженно были выдвинуты обвинения. Я даже нашла недавно в архиве бумагу, где говорится о командире Алкснисе, которого Конев пытался выручить, вытащить из этой мясорубки. И, как я поняла из этого документа, он смог это сделать. Не отец ли это того Алксниса, который сейчас у нас достаточно известная политическая фигура? Может быть, и он. Во всяком случае, фамилия Алкснис в архиве нашлась – отец отстаивал.