Мои воспоминания о жизни в эвакуации. Анна Ахматова и Сергей Столяров

Мне было четыре года или, там, пять лет. Но так как мы были от Союза писателей на улице Карла Маркса, дом 7, как сейчас помню, а мимо дома тёк арык. . . Воды-то не было, были арыки. И там жили все абсолютно – там жили венгерские поэты, большевики, которых гнали фашисты, и так далее. Жила Ахматова с Раневской, рядом – площадки, Столяров, актёр из «Цирка». Ну, дом был писательский – дом 7. И я, конечно, не знала ни кто такая Ахматова, ничего вообще абсолютно. . . Ну, Раневская – это мы потом встречались, там я это всё узнала. Да, ухаживал Столяров, потому что когда мама заболела брюшным тифом – очень тяжело, тогда все болели, и вот внучка Чуковского болела, дочка. И он приходил и кормил меня. Я прекрасно помню, как у меня был такой детский стол, и он сидел рядом и кормил меня с ложки – чтобы я ела, потому что не хотела, плакала по маме и так далее. Такой блондин. . . Ну, я не знала ни кто это, ни что это, естественно, а потом уже это всё вспомнила. И вот жили все – такая вот коммуна, такая компания, очень смешная была. Там истории. . . Вот единственное, что я помню – у нас была электрическая плитка. Мы же ездили с Ниной и с Алёшкой, потом мамой, потом бабушку привезли. . . Электрическая плитка была запрещена абсолютно. Пришёл этот фининспектор. И ничего нет – всё в порядке. Алёша говорит: «А вот – под диваном, мам. Ты же плитку поставила, под диваном стоит». Это был такой ужас! Она его так лупила, что сказать невозможно. «Предатель». Он отвечает: «Я? Это ты предала наше государство». Мальчишкой был лет семь или шесть, наверное, я не знаю. Вот такой был дикий скандал. И ещё я помню: дедушка работал на винзаводе, он был кандидатом наук – одним из первых в России. И он приносил виноград, а окно было с решёткой, и виноград висел вот так – сох в изюм. Он мне говорил: «Ешь. В Москве не будет». Это я как сейчас помню. Я ненавидела этот виноград, ненавижу до сих пор. «Ешь. В Москве не будет, ешь». Так что вот так.