В Ташкенте. Как папа познакомился с Надеждой Мандельштам и Анной Ахматовой

Когда папа жил в Ташкенте, их послали, ну, в то, что вот сейчас бы было Дворцом пионеров – в дом развития детей. И с ним был его большой друг Эдуард Бабаев, с которым они всю жизнь потом дружили, и Зоя Туманова – их было трое. И пришла Надежда Мандельштам, их, значит, поставили с ними заниматься. И она приходит и говорит: «Ну, вундеркинды поганые. Ничего из вас всё равно не выйдет. Кем бы вы ни были, а поэтами вы никогда не будете. Вам нужно знать какой-то язык, да? Мне же за вас деньги платят, карточки дают. Ну, мне надо чему-то вас научить. Ну, вот какой язык вы хотите? Вот французский – прекрасная проза, так себе поэзия. Немецкий – прекрасная поэзия, так себе проза. Английский – прекрасная проза, прекрасная поэзия». Они закричали: «Английский!» Она сразу говорит: «Shut the door». Они говорят: «Что?» – «Shut the door!» – закрыли. «Open the door!» – открыли. Потом она говорит: «Для того чтобы научиться говорить по-английски, надо для начала потерять всякий стыд. Вот вы там говорите «bag, ba-ba-bag» или там «thank you» – язык высуньте и говорите. «Thank you» – это вы меня поблагодарили». И вот, значит, стали они с ней заниматься, и она была очень под впечатлением их английского языка, решила… А она жила вместе с Ахматовой там, в эвакуации, и она им говорит: «Пойдёмте, познакомлю с Анной Андреевной, похвастаюсь вашими успехами в английском языке». Они, значит, пришли такие, под впечатлением. Ахматова, значит, говорит: «Валя, Зоя, Эдик, вы читали английскую грамматику?» Они говорят: «Что вы, Анна Андреевна, это же не «Три мушкетёра» и вообще, это и не читают, а проходят!» Она говорит: «Господи, какие они ещё школяры! Английская грамматика – это такая же книга, как «Три мушкетёра», только немножко скучнее. Читать её надо залпом. Вот вы прочтите английскую грамматику и приходите». И они так хотели ещё раз увидеть Ахматову, что прочли английскую грамматику. Потом она им объяснила, что можно… Ну вот, она говорит: «Карамзин говорил, – как будто ей вчера Карамзин сказал, – что главное – знать, чем отличаются should и would». Они говорят: «Чем?» – «Можете смотреть в грамматику». Они там поискали, ей всё рассказали. И папа вот с этого времени и так потом всегда, и в школе, и в университете, читал весь учебник сразу. И меня так пытался научить, но не прошёл такой номер. Вот он всегда цитировал Анну Андреевну, он говорил: «Да вот просто прочти сразу». И вот эта встреча с Ахматовой… Он написал много статей об Ахматовой, я всё равно об этом лучше не расскажу. Но самое такое: когда ему исполнялось 16 лет, она ему приготовила плов с курагой вместо мяса, в чашечках кофе они пили, и его, значит, чествовали. И он стал читать стихи про Ташкент, у него был такой ташкентский цикл. И она говорит: «Это же такой Ташкент, каким я его вижу, я ведь тоже человек. А вы знаете, Валя, Вы поэт. Теперь только всё зависит от судьбы». И папа говорит: «Вот всё, ничего в жизни моей серьёзнее не было… Ахматова сказала, что я поэт».