Переводчик – полноценный участник переговоров

Надо сказать, что отличие наших переводчиков от, допустим, американских, английских, индийских в том, что мы дипломаты, и дипломаты настоящие, которые должны готовиться к переговорам. Мы не просто переводим, а мы должны читать огромное количество материалов, готовясь к этим переговорам. То есть мы должны знать практически всё, что будет говорить наш лидер, и не только, что он будет говорить, но и запасные позиции, которые у него есть, и справочный материал, который он не будет рассказывать, но который ему нужен для подготовки. Поэтому, допустим, к переговорам Никсона с Брежневым, там были тома, по 100-200 страниц, может быть, даже больше. Конечно, там были материалы, которые мы не читали, это обычно агентурные материалы по линии КГБ, но они и не нужны для перевода. А так мы знали всё, и это сильно облегчало переговоры. Тратил на это несколько дней в соответствующем подразделении МИДа. Тебе давали эти материалы, ты сидел, штудировал, запоминал. А переговоры по стратегическим ядерным вооружениям – это, конечно, особая сложность, потому что МИД не занимался определением, как назвать ту или иную ракету, её дальность, забрасываемый вес и так далее. Это всё Министерство обороны и другие ведомства. Нам нужно было это знать. Иногда это трудно было получить от военных, они очень скрытные. У них секретность больше, чем у нас. Но тем не менее, это всё-таки нужно было доставать и запоминать, причём не только на русском, но и соответствующие термины знать на английском. Тут было много несоответствий. Например, американцы называли нашу ракету «Сатана», у нас не было такого наименования, а она была, по-моему, РС-36. Потом они для этой же «Сатаны» придумывали свой номер, допустим, СС-1 или СС-3, которых у нас не было. В общем, была большая путаница, но нужно было разбираться. Особенно это важно, когда не просто переводишь, а когда записываешь беседу, чтобы всё было чётко. Беседа шла и в военном, и в КГБ, и в экономических министерствах, и все должны были руководствоваться тем, что говорил Брежнев, и какие решения были приняты на переговорах. Поэтому этот период подготовки был очень важен. И все уточнения шли и во время переговоров, потому что возникали вопросы. Вот американец сказал, ты шел к кому-нибудь в генеральном штабе и спрашивал: «А вот как здесь? Так или не так?» Они поправляли уже, как профессионалы: «А! Это имелось в виду вот это? А это – он здесь ошибся». Вот это было. И поэтому особенно важно понимать, что перевод – это одно, но ещё важнее, как ты запишешь эту беседу. У американцев были переводчики, которые не всё знали, им не давали просто. У них как-то непринято было это. Они были профессиональными переводчиками, которые могли переводить и в театре, и на следующий день в Белом доме. И вот они были по вызову, конечно, очень качественные, очень профессиональные, хорошие переводчики. Некоторые были бывшими из старой эмиграции, потомки. Но они всего не могли знать, и поэтому в какой-то момент Никсон сказал, что я хочу, чтобы были только советские переводчики. И он отстранил американских переводчиков от доверительных бесед.