Похороны Юрия Гагарина

Дед подняться не смог, он остался дома. Поехала бабушка, вот, короче, мы поехали все, кроме деда. Вот он так встать и не смог с постели, чтобы поехать проводить сына. Вот и те дни вспоминаются, я даже не могу, как сказать, вот вспомнить конкретно что-то невозможно. Это просто вот, я вспоминаю поток, огромный поток людей, который вот шёл мимо урн с прахом Гагарина и Серёгина. И вот эта музыка, которая постоянно в голове звучала. И помню женщину, вот что-то такая она мне вот запомнилась, очень пожилая женщина. Как вот вереница шла, шла, шла, и она вот там вышла, хотя там люди стояли, которые никуда не пропускали, да. Она вот вышла из этой толпы, она прямо вот подбежала к этим вот урнам, встала на колени и молилась. Вот это мне запомнилось. А больше я ничего не помню. Помню ещё вот эту, когда вот шли за лафетами, вот эта брусчатка площади, на площади, на Красной. И больше ничего не помню. И ещё одно помню, что когда был поминальный стол. Я потом себя проклинала, думаю: «Господи, как ты вообще можешь? Его нет, а ты ешь, сидишь и ешь». А мне так хотелось есть, я сидела и ела. Я себя проклинала. А потом разговаривала со священником. Ну, я не могла успокоиться. Думаю: «Ну, как я так могла, как?». Он говорит: «Успокойтесь, успокойтесь, так положено, это заложено Богом, для того и стол поминальный существует, чтобы человек помянул его. Поэтому вы не думайте, что вы такая бессердечная и всё такое, нет. Это Богом заложено». Вот он меня успокоил. А так я себя, прямо вот, кажется, я себя ненавидела за всё это. Думаю: «Ну, как ты так можешь?».