Как мой отец увлёкся радио и установил связь с ледоколом «Красин»

Ещё в Баку мальчишкой он начал «радиолюбительствовать». Это было как раз «Заря» радиолюбительства: простейшие детекторные приёмники и так далее, и так далее. Затем в середине 20-х – в 1924–1925 годах – деда тогда перевели в управление «Азнефти» в Москву. И они жили в Москве в доме на Пехотной улице, ну, в районе Хорошёвки, вот там, в Покровском-Стрешневе жили они. Он жил с родителями, и там у него была радиостанция. И он тогда начал, кроме того, что радиолюбительствовал, кончая школу и сразу после школы, участвовать в Обществе друзей радио. Ну, примерно так, как потом стало ДОСААФ, но тогда это было ОДР. И вообще был лозунг: «Комсомол на самолёты», и был Осоавиахим, а так было и «Комсомол на радио». Вот это общество ОДР – Общество друзей радио. И он в короткое время стал председателем московской группы Общества друзей радио. Ну, которое, в общем, в какой-то мере курировалось комсомолом. А потом и союзного Общества друзей радио – каким-то там, ну, каким-то секретарём. И Общество друзей радио вот это вот его командировало, рекомендовало, командировало в первую и главную российскую тогда ещё, и советскую радиотехническую организацию – Нижегородскую радиолабораторию. Там, значит, он, не имея тогда ещё высшего образования, начал работать в этой Нижегородской радиолаборатории. И она потом меняла свои названия. Была сначала просто Радиолаборатория, но это была радиолаборатория, созданная великими товарищами, физиками, радиотехниками: Бонч-Бруевичем, Мандельштамом, Папалекси. В общем, с ними он работал и считал их своими учителями. Дальше эта организация, естественно, вполне превратилась: Нижегородская радиолаборатория, ЦВИРЛ – Центральная военно-индустриальная радиолаборатория. Потому что, конечно, кроме создания радиосвязи, ну, типа радиостанции Коминтерна и так далее, задачи стояли радиосвязи для военных целей. И там отцом были спроектированы и разработаны в Нижегородской лаборатории радиоприёмники. Там два радиоприёмника для армии, для ВВС, для связи туда и обратно для армии именно, и один радиоприёмник для флота. Там он это сделал. Ну, там же он получил и свою первую судимость, потому что был пожар на антенном поле, и было обвинение в том, что он поджёг антенное поле. Ну, надо представлять себе, что такое антенное поле: это поле, на котором стоят мачты. Вот поджечь его, конечно, было трудно. Но трансформаторная будка сгорела. Ну, всякое бывает, но тем не менее далеко его не посадили – дали условно и, в общем, взяли на поруки. До конца своей жизни отец гордился одной радиосвязью. Когда летел на полюс генерал Нобиле («красная палатка»), и они, значит, разбились, терпели бедствие, то им на спасение вышел ледокол «Красин». И ледокол «Красин» тоже потерял радиосвязь с Большой землёй. И установил связь с ледоколом «Красиным» Миша Рязанский. А это помогло установить с ними связь, определить, где они находятся, и, имея связь с Большой землёй, продолжить движение ближе к льдинам, куда потом и доставляли полярников. Вот этим он гордился ничуть не меньше, чем участием в спутниках и так далее, и так далее.