Уроки от Татьяны Михайловны Вечесловой

Мне повезло, посчастливилось учиться у Татьяны Михайловны Вечесловой. Это было совершенно неожиданно. Во-первых, когда я поступил в Ленинградское хореографическое училище, книг о балете было очень немного. В основном это была специальная литература, и, конечно, подростку это было не очень интересно. Но как раз в это время выходит книга «Я – балерина» Татьяны Михайловны Вечесловой. Конечно, я её прочитал. Мне было безумно интересно – о жизни артиста, и не только профессиональной, а вообще о её жизни, о её интересах. Вот. И имя Вечесловой было окутано легендами. И вдруг мы узнаём, что Татьяну Михайловну пригласили преподавать актёрское мастерство в наше училище, и наш класс отдают ей. Мы как трепетали все… Вот. И приходит женщина с короткой стрижкой, седая, красивая, входит к нам, здоровается, садится на стул и говорит: «Я буду у вас вести актёрское мастерство». И вдруг она падает со стула на пол. Мы вскакиваем в ужасе – что такое, что случилось? Она встаёт, поправляет причёску и говорит: «Вот, я вам показала первый урок актёрского мастерства». Это было очень интересно. Она потрясающе показывала, объясняла, мы делали какие-то этюды, где мы должны были проявить свою творческую фантазию. Вот. А потом начали изучать у неё первый акт балета «Жизель». Это – жемчужина балетного театра. И мне досталась роль Альберта. Вот. Конечно, мне было очень интересно, очень сложно, трудно, но необыкновенно увлекательно. Мне её уроки пригодились в моей профессии невероятно. Во-первых, это – владение выразительным жестом, которым она владела, ну, потрясающе, да. Умение развить этот жест, использовать это как необходимое и мощное средство выразительности балетного спектакля. Потому что как раз в то время, значит, как бы пропагандировалась балет-симфония. Кто-то посчитал, что пантомима с её выразительными жестами устарела, что её не нужно. Вот. И всё – только идёт танец, танец, танец. И, естественно, я тоже проходил через увлечение этим и считаю, что это замечательно. Но всё-таки сюжетный спектакль создать без выразительного жеста, о чём писал Фокин, чему свою жизнь посвятил Леонид Якобсон, невозможно. Потому что, да, есть конкретные персонажи – не только феи, принцессы и принцы – персонажи со своей судьбой. Да, есть сюжетные ситуации, которые нельзя передать танцем, или это становится иллюстративно, плоско. Да. Вот. Поэтому и понимание актёрских и пластических образов, где любое движение, исполняемое в балетном театре, должно нести эмоцию, должно нести мысль.