Исполнители песен Василия Соловьёва-Седого

Дед никогда за исполнителями не гонялся. И я уже помню, как бы это в последние годы, когда бабушка уже его просто… ну, не то чтобы брала за горло, она говорила: «Ну…» Когда появился там Магомаев, когда Елена Образцова, она спела, допустим, его цикл на стихи Матвея Блантера. И бабушка говорила: «Ну, позвони, они же это, типа, не откажут – это останется для истории». Нет, нет, нет, он, так сказать, никого никогда просить не хотел. И поэтому, конечно, все самые лучшие песни, которые были записаны, то есть которые были исполнены, – это Бернес, это Шульженко, это Утёсов, это Трошин. В общем, вот это та плеяда. Да, тем людям, конечно, не нужно было их просить, потому что они сами просили. И выпрашивал-то песни скорее Бернес у деда, чем… Утёсов очень любил. И мне очень повезло, потому что я один раз с ним как бы увиделся. Когда я учился в театральном институте, в Щукинском училище, у нас был такой спектакль – «Класс-концерт», где показывались все как бы вехи актёрского… начиная с этюдов, фехтование, танцы, пластика, ну и потом вот это всё приходило. Это было очень популярное в Москве действие, и приходила вся Москва. И вот однажды пришёл Утёсов, а ему уже было лет 88. Он был уже абсолютно… уже умерла его дочка Эдита, он был абсолютно одинокий, как бы брошенный и, как ни странно, почти всё время забытый. И вот меня к нему приставили, потому что, собственно говоря… ну, поскольку я был внук… вот, знаете, где-то полчаса я ходил с ним по институту, там ему что-то показывал и, соответственно… И меня, конечно… Потому что я всегда был уверен, что, конечно, для Утёсова Дунаевский – это человек номер один. А он какие-то невероятные вещи говорил про деда. Он говорил, что, конечно, это был, наверно… ну, то есть, что это, наверно, был самый любимый и самый главный. Хотя не так много песен он Соловьёва–Седого спел, но удивительно отзывался – тоже с большой, с большой любовью.