Традиции семьи Манизеров

Когда вышла книга, спрашивали, конкретно немцы для своего издания, они спрашивали: «А какие немецкие традиции были в семье?» Я говорю: «Никаких». Никогда не слышала, что были немецкие традиции, вообще это слово не произносилось. Я позвонила даже в Ленинград нашей одной родственнице и спросила, были ли в семье, может, она что-то помнит, какие-то немецкие традиции. Она сказала: «Слово “немец” в нашей семье, вообще, не произносилось». Она таким голосом сказала. Вот так. Поэтому, может быть, какая-то дань немецким именам, потому что Отто – немецкое имя и Гуго – немецкое имя, Хуго, да. Но назван был Гуго не просто потому, что это немецкое имя, а в честь любимого преподавателя Матвея Генриховича – Залимана. Как раз на Пушкинском музее его рельефы. Он был прекрасный скульптор, преподавал в Петроградской академии художеств, императорской ещё в те годы. У него Матвей Генрихович учился именно скульптуре. И он считал его своим учителем всегда. Ну вот, я помню, было такое забавное, на встречу Нового года, но я уже этого не застала. Когда Елена Александровна… Гуго рассказывал, был такой ящик с опилками у неё, она туда закапывала бумажки со всякими пожеланиями. И потом гости обычно приходили, и Новый год справляли, и ёлка ставилась, всё это было в доме. И каждый находил в этих опилках скрученную бумажечку с какой-то надписью. Например, в год нашего знакомства с Гуго он вытащил бумажку: «Садко, ищи свою Волхову». Это значит, я говорю, получается, что он меня и нашёл. Так получилось. Забавно. И все находили там какие-то пожелания. Она обычно брала их из классики, какие-то цитаты. В общем, то же самое, что сейчас в печенье закладывают китайцы. По-моему, у итальянцев тоже есть конфеты, где запечатано какое-нибудь приятное пожелание. Что-то она придумывала, что-то брала какие-то цитаты. Эти бумаги, несколько штучек, мне даже попадались, когда я разбирала её архив. А у Гуго это всю жизнь лежало в его бумагах. Посмеялись мы с ним на эту тему.