В Кирове. Исаак Соломонович Шур и Альберт Анатольевич Лиханов

Альберт Анатольевич – кировчанин. Вятичи, да, называются кировчане. А я после своих мытарств в Смоленске оказался там антисоветчиком, формалистом и кем угодно. Как-то так получилось, что все двери передо мной закрылись, и меня это задело. Мы уже жили в Москве, у нас родилась дочка, и я решил, что было бы хорошо куда-нибудь уехать отсюда, чтобы был свой театр. Так сложились обстоятельства, что я оказался в Кирове главным режиссёром ТЮЗа. Лиханов там был, так сказать, известный человек, и он тоже как-то оказался в Кирове надолго. Он уже давно был в Москве, его все знали, шла проза, всё это было известно. Он был журналистом, у него была газета, потом журнал «Смена», который в то время был очень популярным. Я тоже к нему иногда приходил. Он оказался там на какое-то время – 40 дней, то ли по болезни, то ли ещё как, я точно не знаю. По-моему, там был Исаак Шур, известный драматург, пьесы которого шли по стране. Очень культурный человек. Альберт Анатольевич был в каком-то смысле его учеником, но не совсем прямым, и они дружили. По-моему, они даже вдвоём пришли на одну встречу. Тогда возникла идея: есть письма Николая Островского своему другу, которые он писал долгое время, и во время болезни. Они решили, нельзя ли сделать из этого пьесу. Ну, я отвлекаюсь, но вот так началась история. Они сделали пьесу, и я её поставил. Потом Алик говорил мне: когда шёл на спектакль, он боялся, что это будет провинциально, очень конкретно. А у нас был спектакль свободной формы, никакого отношения к быту он вообще не имел. Островский на все свои мысли у нас говорил, там была гитара, какие-то лирические моменты – ему это очень понравилось. Так из этого началась наша история.