Работа с Григорием Михайловичем Козинцевым

Я снималась же у него в «Пирогове» и, видимо, не очень его огорчила, потому что он меня пригласил в «Белинского». Я играла во втором фильме у него. Так что он был замечательный режиссёр, замечательный человек, интеллигентнейший. Ой, потрясающий. Он – интеллигентнейший, приятный человек, милый. И так как я была… В общем, у меня драматического образования не было, он мне всё точно рассказывал – как надо, куда повернуться, как посмотреть. Это была школа для меня. Абсолютная школа. Так что я ему очень благодарна. Никогда не ругался, никогда не кричал на актёра. Подойдёт, скажет: «Я просил вот это. Можно это сделать?» – «Да, Григорий Михайлович, сейчас, сейчас, сейчас». – «Давайте. Пожалуйста, мотор». Очень хорошо. Леонид Давидович Луков – великолепный режиссёр. Но он может: «О! Ты что? Ты что? Во!» А мне это было всегда как-то… Да. Мне пряник нравится. Мне кнут… Кнут не нужен. Нет, не нужен. Мне нужно сказать – я постараюсь сделать. Но если не смогу – уж что делать? Когда там, в картине Григория Михайловича, нужно было сесть на лошадь в чудный костюм – великолепный бархатный. Я говорю: «Дайте лошадь». Привели хорошую лошадку, спокойную. «Ну, помогите сесть». Села. Так что, я ездила? Никогда я в жизни не ездила. И там такие стремена. Так сделала – и она пошла. Так ездила. Да я же не ездила никогда. Но мне так это нравилось. Лошадка была хорошая, добрая, спокойная очень. Да, потому что мне хотелось сниматься. Вы ж понимаете – если бы я сказала «нет». «А, нет? Так, давайте другую актрису». Поэтому я – со страхом, со страхом. Да ещё надо было б на дамском седле – это на одну сторону. Не так – обнять лошадь, а на одну сторону.