Мой крёстный отец Кузьма Сергеевич Петров-Водкин. Дружба семьями

Папа работал в Шувалове, под Ленинградом. И там, в Шувалове, в то время жила семья Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина. И в поезде они как-то познакомились, ну, как ехали. И в результате это знакомство вылилось в вечную, вечную дружбу – до последних дней Кузьмы Сергеевича мы дружили с их семьёй. Сколько я себя помню, я всегда помню, что мы жили в Детском Селе, потому что семья Кузьмы Сергеевича жила там. И они уезжали на юг, и Кузьма Сергеевич предлагал маме, кума, как он называл: «Во-первых, я хочу Татьяну покрестить, – рядом церковь была там, в Детском Селе, – и хочу предложить: мы уезжаем на лето, пожалуйста, живите у нас в лицее». Они жили в лицее. Действительно, он меня покрестил, и летом мы с мамой поехали туда, в Детское Село, и там всё лето жили. Так что мой крёстный – Кузьма Сергеевич Петров-Водкин. Ну, конечно, вы же понимаете, я была очень маленькая тогда. Он был очень сдержанный, такой человек, в себе. Но с близкими был очень открытый – на таком контрасте. Я его помню очень хорошо. И мы дружили – Марья Фёдоровна, его жена. Она была француженка, очень плохо говорила по-русски. И была чудная дочка Елена, которая была старше меня на 7 лет, но, тем не менее, мы с ней дружили. У них была квартира из трёх комнат: общая столовая, комната спальная Кузьмы Сергеевича и детская. И в то же время такая, ну, уже мастерская… не мастерская, нет – детская Елены. А мастерская была на пятом этаже. А мы с Еленой часто убегали: «Мы пошли в мастерскую». И вот на пятом этаже балкон громадный, я – ужас какой – ходила по парапету. Шестой этаж. Если бы мама видела, она бы, наверное, в обморок упала. А мне нравилось. Там такой широкий парапет. И мы там с Еленой играли – в ящик, лапта, я по парапету. Смотрю сейчас, думаю: «Господи, какой ужас!».