Ребячество

Я был помешан во время войны на машинах и на мотоциклах. Это моё хобби было. На мотоциклах гонял по автострадам с бешенной скоростью, ласточкой, стоя на одном колене, руки в сторону, руль закруглял, чтобы он самопроизвольно. Мальчишка ещё по существу-то. Что такое двадцать два года? Как говорится, кровь бурлила, семейных забот нет, неженатые и так далее. Я ещё нахулиганил, так это уже совсем за скобки вынести. Помимо всего прочего разведчики раздобыли всякие консервы, в подвалах-то пошуровали, так что у нас в этом плане изобилие было. Но плюс к этому, обнаружили волейбольную сетку и мяч. А от немцев нас загораживает четырёхэтажный большой дом. И я решил, что надо всё-таки поиграть в волейбол. Соорудили сетку, я украл с огневой позиции своего лучшего друга – он арттехник и должен был находиться на огневой позиции и покидать огневую позицию только с разрешения командира дивизиона. Он не в батарее числился, а в дивизионе. Его задача – сохранять в исправном состоянии всю технику, артиллеристские приборы и так далее. Так вот, я приехал в тот раз, говорю: «Петька, давай, я тебя покатаю на мотоцикле». – «Ты смотри только, далеко от огневой позиции не увози, я пожалуюсь командиру дивизиона». Привёз я его, и у меня получилась команда четыре на четыре. И мы играть стали. Я-то помоложе, а разведчики и связисты тоже не старики, это огневикам за сорок лет. А здесь сравнительная молодёжь, я 1923-го, а самым молодым у меня был третий ординарец Алексей Нечай из Полтавской области, Лохвицкий район, село Лука. Так я к чему, я же не мог позволить кому-то выползать за дом, я мог только сам позволить себе такую роскошь, ползти. И вот я ползу за этим мячом, носом рою землю, самому не хочется погибать-то. И смотрю – перед носом моим кирзовый сапог, я поднимаю голову, стоит, как мне тогда казалось, старик, ну, наверно, сорокалетний пехотинец с усами, и мне пальцем показывает: «Если бы твоя мать знала бы, что ты вот так хулиганишь, она бы тебе уши оборвала».