У нас в Ленинграде никаких огородов не было. Никто их не давал: кругом асфальт, а на асфальте ничего не посадишь. Двор тоже был каменный, он был большой и длинный: мы до войны делали горку и катались и взрослые, и дети. Так что ничего там нельзя было сделать. Я помню, когда пришла весна 42-го года, люди вышли на уборку: и мал, и стар – все убирали. Покойников возили на машинах: где нога, где рука – прямо по территории, дворы убирали.