С мамой на работу

При мединституте был садик. Это вот, наверное, вы знаете: всё-таки как ни как «Дом Крылова». Улица Куйбышева. Так вот рядом, туда ближе к Каме, второй дом – это был детский садик мединститута. Ну, мама пыталась нас туда устроить, но взяли только сестрёнку. И ей пришлось меня таскать на кафедру. Благо, у неё был очень хороший человек, царствие ему небесное, Кормилов Владимир Иванович, профессор. Большой был, так сказать, энтузиаст в магнитотерапии. Он всех лечил от всего, старался магниты прописывать. Он маме разрешил водить меня на кафедру. Кафедра у них была такая: два старика. Один Плешков Виктор Васильевич. Впоследствии он мне преподавал физику, мне преподавал уже в школе. А второй – фамилию не помню. И кроме мамы была ещё одна преподавательница – Эмилия Ивановна Славнова. Муж у неё был доцентом, он преподавал в сельхозинституте, тоже физик. Вот такая была небольшая кафедра. Ну, и мы ходили. Ну, поскольку я мальчик был такой довольно вежливый, довольно воспитанный, такой домашний, меня все, в общем-то, хорошо знали. Ну, как говорится, нет худа без добра. Ну, питание сами понимаете, какое было. Но я вот хорошо помню, что, видимо, маме по линии профсоюза выделили какие-то талоны на питание, и мы с ней ходили, ну, она меня водила, обеды были. Это под «Камой» на первом этаже, там сейчас я не знаю что, а раньше, во время войны, столовая была. Ну, на первое – суп с капустными листьями с зелёными, на второе какая-то каша, и на третье – суфле. До сих пор не знаю, что это такое. Это розового цвета то ли кисель, то ли что. Ну, ели, ничего. И вот я целый год проходил на кафедру. Очень хорошо помню. Ну, видимо, время всё-таки было голодное, и я заметил – тогда мединститут, главный корпус, был это напротив библиотеки. Тогда называлась она «Горьковская», сейчас «Пушкинская». На Коммунистической, главный корпус. Вот когда заходишь в вестибюль где-то в середине дня, там у них подвал: налево раздевалка, направо там, значит, был виварий. Собак там держали. Я не знаю откуда они брали собак во время войны, в городе собак не было. Ну не было бродячих собак, откуда-то брали. Так вот где-то в середине дня, ну, пахло изумительно мясным супом, бульоном. Я маму спрашиваю: «Что такое?» – «Да они, – говорит, – собак едят». Ну, там после опытов. Ну, тогда, надо сказать, народ вообще дружно жил, и маме несколько раз предлагали. «Ну, накорми парня, ну, такое же мясо, обычное, ничего страшного. Даже у китайцев что ли считается деликатесом». Но мама, в общем, меня… Собачину так и не пришлось попробовать. Но пахло ужасно замечательно. После работы с мамой ходили, значит, забирать сестру в садик. И шли домой. Ну, что дома запомнилось? Ну, мама, конечно, старалась как-то… В общем, ей, конечно, было не шибко до воспитания нас с сестрёнкой. Ну, старалась, чтоб мы хоть сыты были. Ну, по крайней мере я по ночам от голода не просыпался. Есть хотелось всегда. Мог: предложи – всегда поем, но от голода, говорю, не просыпался. Мама меня перед смертью спрашивала: «Ты здорово голодал?» Я говорю: «Да нет, мам, нормально».