Когда началась война, мама в магазинах купила очень много кофе, но он был не жареный, а такой белый кофе. Потому что мама прошла уже Первую мировую войну, революции все, гражданскую войну, она знала, что вообще можно было бы запасти, если бы были запасы в Ленинграде. Но, во всяком случае, я помню, что на первое время она запаслась вот этими, как сейчас называют, шоколадно-вафельные торты, а тогда «Пралине» он назывался, такие большие. Видимо, их не покупали, не видели в этом смысла, а мама вот их скупила и как-то нам на какое-то время, как подспорье, хватило. Потом какие-то были крупы. Вот на этой буржуйке мама растапливала воду. На этой же буржуйке, что очень важно, поджаривали зёрна кофейные. Потом нам, детям, было дано задание, чтобы нас занять, чтобы нас отвлечь, как я теперь понимаю, от этих постоянных мыслей о еде, о голоде, который у тебя вообще сковывает всё – мы должны были обжаривать кофе. Потом по очереди мололи, сил не было одному, такие были кофемолочки ручные, и я сначала помолю, потом брат, потом мама. Варили кофе, вот как-то спасались, немного силы, конечно, поддерживал кофе.