Надо – я сделаю

В полвосьмого начинали мы работать. Двенадцать часов рабочий день, это только плановые двенадцать часов. А что дальше – только бог знал. Как-то я устанавливал два лючка на центроплане. Это внизу горловина должна быть, там стояли баки с горючим. Часто рабочие, хотя отвёртка была специальная, отцепляли пружину, и лючок не закрывался. Если попадёт струя, когда летите, и если зазор большой, то лючок может сорвать. Для этого лючки там были. Мне начальник цеха звонит – лючок надо заменить. Я знаю, это моя работа, я хорошо сдал всё. Пришёл, посмотрел, спустился взять дрель и молоток. Шланга нет. У меня был шланг 20 метров длины, заточен метров 8, диаметром миллиметров 50 с прослойкой. Сапожники воровали такие шланги, и у меня тоже стащили. Я пошёл к начальнику цеха, Евгений Наумович. Он говорит: «Пришёл-пришёл». Я говорю: «У меня шланг стащили». Он спрашивает: «Отрезали?». Я отвечаю: «Нет, полностью взяли». Ну, его сейчас не найдёшь. Ночь уже, он говорит: «Спать хочешь?». Я не знаю. Он говорит: «Савелию позвоню, что я тебя задержал». Лезет на крыло, снимает куртку. Время было осень, холодновато. Крылья прохладные. Он говорит: «Через полчаса придём». Я дал себе указание через двадцать пять минут подняться. Это не только я, все так выработали. Спать хочется. Прикорнуть десять минут, пять минут – это большое дело. Я поднялся, смотрю, он с рабочим идёт. Несут шланг. Принесли, он говорит: «Я тебе шланг сделал, импортный, американский». Лёгкий, диаметр маленький. Даже когда я уже уходил с работы, передал этот шланг. Родина заставляла работать сверхурочно. Жена скажет: «Ты там зайди на рынок», а я прихожу в 12 часов ночи. У меня был ненормированный рабочий день, вот в чём дело. Но необходимость заставляла работать. Надо – значит, надо. Вот в чём дело. А я привык к этому. Надо – я сделаю.