Я был в четырёх лагерях

Приезжаем, открываются ворота – Дахау. Ну, я же не знал, что оно Дахау. Смотрю: рабочих все же погоняют, там каменоломня, болота там, то, другое – тяжёлые работы. А я смотрю, говорю: «А что такое, – говорю, – что ходят по лагерю? Полосатая одежда». А эти рабочие, которые уборку делают. Значит, им дают особую, вот такая полоска, как у вас, только пошире. И чистые такие. А он говорит: «Это санаторий». А я говорю: «Вот это да, – говорю, – из концлагеря в санаторий попали». А потом мы увидели, что это за санаторий, что и врагу не пожелаешь этого санатория. Вот я ещё три месяца посидел в Дахау и записался токарем. Был набор на «Хенкеле» под Берлином, Ораниенбург, и я попал туда как специалист, и там я два года был, в Дахау. Ещё и Заксенхаузен, где и Карбышева видел. Карбышева видел, а сына Сталина я не видел, потому что он в концлагере, в Заксенхаузене был. Маутхаузен, а потом его вот привезли уже в Заксенхаузен, но в Заксенхаузене отдельно ещё был концлагерь для военнопленных. И над ним издевались ещё хуже, чем над нами. Я там был три дня, пока меня на «Хенкель» не отправили, я наблюдал вот эту всю историю. А потом на «Хенкель» меня прислали, и через время Карбышев появился там, в лагере, на «Хенкеле». Вот Дахау, а вот Заксенхаузен – это главные лагеря, тут и тут вот были. И ещё Штутгарт, тут не показан, как филиал, вот тоже здесь был я. Я в четырёх концлагерях был.