Как я сбил самолёт Гленна Иглстона

Итак, в первом же бою был достигнут огромный успех, и потом этот успех продолжался. Я сбил там 20 самолетов, так что засчитали мне 13, в том числе двух командующих, что очень интересно. Командира этих истребителей, которые должны были сопровождать бомбардировщики, я сбил его, он не вернулся. И второго командира, этого им не сказали фамилию, а второго истребителя я сбил Глена Иглстона. Это был полковник, американец, воевавший против Германии и против Японии, сбивший 18 самолетов. Он сражался, прибыл на Дальний Восток и там участвовал в боях против нашего полка. Из нашего полка было сбито 2 самолёта в первые дни. И он записался, что он сбил 4 самолёта. На самом деле 2 уцелели. И я его сбил 17 июля 1951 года. Это был интересный тоже бой. Мы вылетели звеном, 4 самолета, в аллею МиГов, где МиГи сражались с «Сейбрами», с американцами. «Сейбры» вылетали до 200 самолетов. Наши поднимали все полки, самолетов 50-60 было наших. И мы, так сказать, вели бой с ними. И, значит, в этом бою я с четвёркой вылетел на перехват звена Сухих, пролетел через всю аллею МиГов, километров 80, противника не встретил, развернулся, лечу звеном обратно. И вдруг, подлетая к реке, уже километров 30-40 до плотины через реку Ялуцзяна, где огромное водохранилище было, вдруг я вижу, идет шестерка «Сейбров» ниже нас, навстречу. Я передаю команду: «Атакуем «Сейбров»», резко разворачиваюсь, пикирую, захожу в хвост задним, открываю огонь, снаряды пошли, иду, над правым крылом, вижу, летят красные точки. Я сразу думаю: «Что такое за красные точки? Откуда они?» Поворачиваю голову вправо, смотрю, огромный «Сейбр» метрах в 100 сзади, стреляет по мне. Он, видимо, с разворотом заходил, со сносом, и, может быть, даже пуль в сторону были, нет, он стрелял по мне, и пули уходили метров на 5-6 правую сторону, и над крылом летели, он близко очень был, с превышением стрелял. Я, как увидел, сразу делаю переворот, а мои товарищи, видимо, пропустили их, пошли дальше, мои три самолёта. Я делаю переворот, пикирую, посмотрел назад, за мной пикируют 3 самолёта. Впереди один, а пара сзади. Я вижу, плохо дело, это их командир летит, сбить меня хочет. Я думаю, как уйти. Вижу внизу кучевые облака, направляюсь в центр кучевого облака, вхожу в него, как только в облаке, делаю левый разворот, выскочил из облака, делаю боевой и иду вправо. Смотрю, по мне никто не стреляет. Вышел вправо, думаю, где же немцы, где американцы? Посмотрел вниз, три самолёта ходят внизу, разворачиваются, ищут меня. Куда я делся? Я сразу понял, что я в военном положении. Решил атаковать их. Я перешёл на пикирование, пикирую на них. Они сразу увидели, что я на них пикирую. Сделали хитрость – разделились. Два пошли влево со снижением, один вправо с набором небольшим. То есть они думают, что я атакую пару этих. А я понял, что этот собьет меня, мне нельзя эту пару атаковать. Она дальше уходит, а этот правый ближе. Я разворачиваюсь в сторону правого самолёта, быстро, несколько там десятков секунд, подхожу к нему, он в прицеле, нажимаю гашетку пушек на рукоятке, снаряды пошли, на нём взрывы, смотрю, от него отлетают огромные обломки. Он стал разворачиваться, начинает падать, снижаться. Я разворачиваюсь, смотрю назад, где это падает. Смотрю, а они уже заходят ко мне в хвост. Я решил снова уходить этим пикированием. Смотрю, сейчас откроют огонь. Уже метров 400. Я делаю переворот, пикирую, вхожу снова в облако. Делаю правый разворот, выхожу боевой, и вдруг справа вижу трассу. По мне стреляют. Господи, что делать? Я снова выхожу вверх, снова делаю переворот, пикирую в облако третий раз. И как только вышел, начинаю вверх, и как только увидел, что по мне стреляют в трассу, а они стреляли вперёд, чтобы я прошёл, стал делать переворот уже, и вне облака иду в сторону плотины, где наши зенитки, чтобы идти на свою территорию от этой пары. Пара меня атакует. Всё, лечу со снижением, разогнал скорость больше тысячи, самолёт начинает кренить, я оборачиваюсь, значит, выправил, посмотрел, пара гонится за мной. Но еще метров, смотрю, 600-800. Я думаю, что делать? Думаю, сейчас выйду на плотину, наши зенитки отобьют меня от них, откроют огонь по этой паре. И вдруг, ещё там несколько секунд проходит, вдруг передо мной появляется впереди огромное облако. Оказывается, зенитки видят, что три самолета американских летят в сторону плотины, и могут быть это штурмовики, будут бросать бомбы, открывают по ним огонь, чтобы они, так сказать, отвернули. Я вижу, мне уходить вверх, в стороны, это пара догонит, собьёт. Я решил уйти прямо в облако, спасаться от них, своими зенитными снарядами, отобьют их. Но не подумал, что меня же тоже собьют. Вскакиваю в облако это, и вдруг меня начинают бросать в стороны – вверх, вниз снаряды рвутся. Но выше так, выше. Я в самый низ облака попал. Снаряды выше рвутся. Я зажался, сижу, жду, когда самолёт развалится. Думаю, сейчас всё, пропал, погибну. И вдруг разрывы кончились, я вылетаю, чистое небо. Посмотрел назад, эти два самолёта в сторону вышли, обошли облако и уходят в море. За мной не пошли, я уже на территории Китая. Они, значит, идут в море. Я, значит, за ними, но пока разворачивался, потерял, они идут на большой скорости, догнать их не мог в море. Я вернулся, на аэродром сел. Оказывается, в этом бою я сбил ихнего командира Гленна Иглстона, американского аса, который бил значит 18 немцев и 2 советских самолёта, правда, засчитали ему 4, двух он подбил наших. Им записывали, он докладывает, что стрелял по этому, попадания были, подбитый пошёл вниз, ему засчитывали. Американцы же на нашей территории были, на корейской. А наши проверяли, что должны быть части самолёта или место его падения. Поэтому мне из 20 самолётов засчитали только 13. Американцы, значит, меня тоже засчитали, я ему, Гленну. А Гленн Иглстон, значит, вывелся, оказывается, он падал, потом вывел самолёт, и на подбитом самолёте с левого крыла три пулемёта было сбито, сорвались снаряды. На подбитом самолёте сумел со снижением долететь до границы, до линии фронта, перелететь и сесть на ближайший аэродром на живот. Через неделю самолёт был списан полностью разбитый. А он через две недели уехал в США, в Соединённые Штаты, сдал командование. Видимо, был тоже раненый. Но я имел там снимок американский, что он стоит у самолётов, улыбается. Так что он остался живой. И по моим сведениям, умер в 67-м году, то есть лет 70-ти умер.