На фронте. Бои под Москвой

А потом, когда привезли на фронт, потому что уже дело под Москвой корячилось, нас, моряков с Тихоокеанского флота, с Амурской Краснознамённой флотилии, привезли и сформировали 3 бригады. С Тихоокеанского флота даже снимали с 4-го курса врачей-студентов, которые учились, моряки. Их снимали и туда бросали. Мне дали 150 патронов и две гранаты с ручкой такой длинной, не помню, как звать, наподобие РГД-42. Ф-1 граната – это оборонительного действия, посечённая такая, она так и осталась потом, всю войну прошла, а эту изменили, сделали стаканчиком таким. Ну, и мне выдали сто пятьдесят патронов, две гранаты, пять сухарей «НЗ», на троих банку консервы, тушёнки, и суп-пюре из концентрата гороховый. И кто съест этот НЗ, того в штрафную. А в штрафной были полки МВД организованные. Патронов нет – куда деваться? Побежал, и тебя могут заколоть или расстрелять. И кто в траншее, тогда вот опорный пункт мы брали, Шайтровщина, моряки брали её, и кто руки поднял – немцы всех расстреляли. У меня была траншея такая, я в неё спрятался, остался живой и убежал в рощу. Это уже под городом Белый, Калининская область. И под городом Белый в двух километрах этот опорный пункт, Шайтровщина. А немцы-то по железной дороге не ехали: они доезжали до Смоленска, в Смоленске выгружались и шли на Духовщину, потом на Белый через этот опорный пункт, через Шайтровщину, и на Вязьму. А с Вязьмы на Москву. А мы их не пускали. Это бригада 47, 1-й гвардейский корпус, генерал-лейтенант командующий был Соломатин. Он командовал этим корпусом. А батальоном у нас командовал Косарев, капитан. Я попал в разведроту, так он у меня командиром взвода был, этот генерал-полковник. Ну, он умер, и умер наш командующий, и умер наш заместитель командующего по политчасти, начальник политотдела Бойко. Тоже «Герой Советского Союза» за Финляндию получил. Вот у нас он командовал.