Никому не нужна

Мачеха встретила меня там, случайно мы с ней встретились. Она ехала в Давыдовку фрукты продавать там, у нас сад был большой. Она на пароме ехала продавать сливы, а я ехала из Давыдовки к себе в Сторожевое. Когда бои кончились, они вернулись. В декабре месяце там, оказывается, уже закончилось всё. Ну, кто мог, у кого остались дома… Но у них уже не было, когда они приехали, у них уже не было ничего. Дом ещё при нас разбомбили. А они там на этом месте, где мой дом стоял, они сплели себе из плетней, из хвороста, обмазали всё, и они там жили эти вот годы, пока мы в Германии были. Она сказала: «Иди домой», ну, значит, идти к ним. Она сказала: «Я приеду – разберёмся». Ну вот я у неё месяц пожила, она сказала: «Иди куда хочешь». Я пошла жаловаться по сельсоветам. Сельсовет что сделает? А пока я у неё жила, меня опрашивали, приходила её мать, бабушкой она мне доводилась. Она меня почему-то сама даже не стала слушать. Тётя не берёт эта, которая была двоюродная. И она не берёт, и эта мачеха выгоняет. И ни у кого душа не открылась, никто меня не взял. «Иди туда, иди сюда». И я пошла в другую деревню, там мамина сестра, а они сами уже пожилые, старые были. Год прожила в Воронежской области. Пока там начала уже хлопотать, потом у меня никаких документов, стала ходить туда пешком. Ну, выхлопотала всё-таки. «Приходите завтра», как вот это в кино «Приходите завтра». И когда выхлопотала свидетельство о рождении, я поехала к сестре сюда, в Самару.