Освобождение. Американцы

И потом стали слухи проходить, что уже наши взяли, бои большие, немцы отступают. Самолёты куда-то летели, но ничего пока не делали, высоко летели. Отступали ли они? Но куда, в какую сторону? Я что-то это не знаю. Подошло время, когда нас уже на работу не стали водить и жрать не давали. Но всё-таки хлеб вот этот эрзацкий давали всё время. А уже варить они откуда-то с кухни возили, а тут была только столовая. Варить перестали, хлеб давали, и кипятили тоже здесь. Была столовая, тут чан стоял большой, и вот этот кипяток нам давали. Кипяток уж давали и хлеб. И в конце этого месяца вдруг нам раз – раздали по буханке хлеба. И сказали: «Построиться всем! Сейчас будем в другое место переходить отсюда». Ну, шли-шли, наверное, ночи три шли что ли, и немцы всё-таки с автоматами были. Ну, ничего, никого никто не трогал, никто не бил. Вот, может, люди какие умные, сразу разбежались, а мы остались, несколько человек, каждый группу свою организовал. И люди, которые вышли сами или там уже потом умные были, они возвратились снова в лагерь. И когда уже нас освободили, американцы нас освобождали, негры, мы первый раз увидели этих негров. Нас встретили эти негры, встретили дружелюбно. Сразу нас ощупывать, облапывать. Спрашивают: «Какие болячки? Покажите, где какие». Ну, у кого было чего. И сразу накормили со своей кухни, чего они там сами ели. И нас всех накормили. Американцы всё записали, как чего было, сколько они были, дали нам справки всем. А мы не зашли туда, и мы ничего не получили. У нас никаких документов не было на руках. У меня, например, не было, потому что я же ещё несовершеннолетней была, у меня не было ничего. А взрослым в наши паспорта наставили печати. Они тоже старались избавиться от этих. С этой печатью куда пойдешь? В Россию не поедешь, наверное. Ну, это я так думаю.