Статус малолетнего узника

Я нигде не оглашала это. Это я уже огласила, когда переворот у нас был, когда всё это было, когда уже много лет… В девяносто третьем году уже стали признавать этих узников, что они не виноваты ни в чём, что такая была обстановка, что эти дети не виноваты в том, что они побывали здесь. И, ну, нас признали. Протестовали участники войны, те, которые воевали. Ещё участники были, 27-й год, по-моему, последний. Они протестовали долго, а потом начали хлопотать через Красный Крест и везде. Сказали, что эти дети не виноваты ни в чём. Чем они виноваты? Куда мы их денем? Статус узника они не хотели нам вообще давать. А вот теперь признали, что мы тоже участники вроде бы как, и дали нам вот такое удостоверение. Записали везде, справки дали. У меня ничего не было, я тоже стала хлопотать эту справку, в Воронеж ездила. Ну всё, слава богу, он оставил. Вместо того, что он вот такую петицию написал, мне дали справку, что вот она прошла проверку, прибыла тогда-то, столько-то была. И всё, признаётся, значит, что узница. А уже когда статус дали, и пенсию получаю, инвалидность у меня вторая группа, и соцпакет у меня. Я получаю, всё со всем, тридцать одну тысячу – моя заработанная пенсия. И ещё мне добавка за коммуналку. Сначала получали хорошо, потом что-то стали мудрить, плохо стали, но всё равно какие-то деньги дают. Тысячу с чем-нибудь дадут, когда побольше дадут, когда поменьше. Вот, ну как-то компенсируют немножко. Мне 32 месяца записали, что я была там. За это мне сейчас платят, вот я получаю. Ну, не за это, но какие-то деньги дают тоже нам. Узникам давали какие-то, немцы нам платили. Два раза, по-моему, один по тысяче марок.