Первый бой

Пехота шла правой стороной, снега было по пояс. Дороги было не видно, снегу много нароняло. Сапёры понаставили вешки, где канава-то, а там дальше немцы, там же не было вешек-то. А почему шли, обычно фронт идёт таким, а тут мы, как гусь за гусем. Почему левая сторона, значит, не помню, почему не правая. Но когда пошли эти вешки, первая машина попала в кювет, и вторая также опрокинулась набок, третья машина попала в воронку, ей было не вылезти. И ходовая у них часть, сцепление плохое было. А я уже шёл четвёртым, только стал вылезать из канавы, тут и четвёрка была подбита: попал снаряд в ходовую часть, направляющее колесо, подбило гусеницу. Всё, в машине, и не вылезти оттуда. Командир машины: «Что будем делать?» А я что-то, даже не знаю, откуда у меня прорвалось, я говорю: «Вылезать надо, сейчас сожжёт он нас». Он, когда приказал вылезать, я-то последний, в это время попал опять снаряд между смотровым люком и башней. В общем, если я бы не вылез, то он как раз мне попал бы в грудь. Я только ноги подобрал, и снаряд прошёл мимо меня, и машина загорелась. Ну, отползли. Нашим стрелять-то нечем, командир машины говорит: «Поползли туда пониже». Спустились, там командир машины этой наш командующий был, не знаю, как он. Нас пять машин. Майор, как он? Теперь вот трубач, он лёжа смотрит, как мы воюем. А мы никак не воюем, мы лежим на боку. Командир машины наш докладывает: «Так и так». «Вон моя, – говорит, – машина, садитесь». Этот командир: «Экипаж не в сборе», – а мы расползлись, как тараканы, кто куда. Он что-то откричался матом. Взял свой экипаж, другой командир машины, отправил. Это вот тоже не знаю, куда он, до каких пор дошёл. Палатка была, уже раненые были. Ночь мы ночевали, на утро там, к другой ночи, наш экипаж, экипаж номер такой-то, нам было приказано пройти на нейтральную полосу, подготовиться для буксировки тех машин. А почему тех машин? У нас один-то экипаж погиб, в другой машине непонятно. Ну, почему-то нас послали, а там надо было прокопать четыре метра длинной и глубиной примерно с метр. Так ровно, тросы за машины. Одна садится на брёвнышко, чтобы не выскользнуть, другие машины одновременно её ставили и вытаскивали из канавы. Вот так мы ходили двое суток, две ночи там, пока эти машины не вытащили. Когда машины вытащили – всё, вот тут назад, нас расформировали. Значит, три человека оставили ждать, тут как раз ремонтная база была машин, такой же танк ремонтировался. Нас, четыре человека, оставили, мы ждали, когда танк отремонтируют. Когда отремонтировали, приехали, опять экипаж собрали. Вот тогда и нас отправили в 39-ю гвардейскую бригаду.