Истребительный батальон

Освободили Беларусь, это было в июле 44-го года. А принцип был таков: кто из партизан вначале пришёл в отряд, того оставляли на разные должности восстанавливать советскую власть. Кто был там в немецких отрядах самообороны – тех на фронт. Мне тоже было предложено возрождать комсомол района. А я им говорю: «Да как это? Я же не комсомолец». А почему я так отказался? Потому что было в мозгу то, что я говорил о старшем брате: «Вперёд, на запад». И у меня было так. Мне предлагают воссоздавать комсомол, а я хочу попасть на фронт. Да, и говорю: «Так я же не комсомолец даже». – «Ну да, этот вопрос решим. Мы сейчас тебя примем, и будешь работать». Я повторяю, у меня было «вперёд, на запад», и я отказался. И был потом призван в Красную армию, истребительный батальон. До Берлина я, конечно, не дошёл, был на просторах Белоруссии. А истребительный батальон занимался чем: остались недобитые немцы, их отряды были в лесах. Это были очень опасные люди, потому что они дрались, знали, что такое, и дрались до последнего. Полицаи, которые проявили себя очень ревностно на службе немцам, которым советская власть была поперёк горла, тоже дрались, потому что знали, что их ждёт. Была даже такая организация, отряд «Чёрная кошка», они грабежами занимались. Но это тоже для истребительного батальона было своего рода препятствие. Они оказывали сопротивление, когда попытались их взять в плен, всё это, потому что знали, что их не помилуют, а судить будут. Ну, вот таким образом. А когда меня призвали, там были кратковременные курсы, и я стал миномётчиком. И не просто миномётчиком, я опять же проявил смекалку и стал командиром миномётного расчёта, батальонного миномёта 82-миллиметрового. Это ствол. И в истребительном этом отряде занимался, тоже при стычках использовал свой миномёт довольно успешно. Всё уничтожали без разговоров. Да они, собственно, и не сдавались, они знали, что их ждёт, и дрались тоже до последнего. На этом вот кончилось. И потом наступил мир, и всё.