Полиция. Карательные операции

Дело в том, что отступали бойцы. В нашей деревне сорок один человек из них застряли, ну, по хатам: там у одного, другого, третьего. Жили просто и всё, помогали, зарабатывали на хлеб, и люди их держали. А так получилось, что, поскольку молодые же они были всё-таки, пять человек женились на наших девочках деревенских. Вот, и потом прошло время, и они тоже вступили в партизаны, не все, которые были в селе, но многие. И кто-то, тот же староста или кто-то ещё, может быть, другой, по старой привычке, как это было при советской власти, что докладывали о врагах народа, так и тут доложили немцам, что вот такая-то семья есть в партизанах. А, и ещё! Полицию создали немцы. У меня сосед через одну хату от меня жил, Ваня Левков, он тоже вступил. Но вступил он почему: любил внешнюю форму, а форма была у полицаев замечательная. И он из-за этой формы пошёл туда, и с ним пошёл ещё один, но у него понятие было другое. И если в деревне, не дай бог, раздастся выстрел против немцев или убьют немца, то деревня сжигалась. И вот село Раёвка, за Тимковичами, а около Раёвки, вот забыл, старая Раёвка, село ещё. Там произошла такая операция, что убили немца, и туда бросили уничтожать всех жителей. И вот этот друг, который полицаем пошёл, не мой сосед, а другой, там занимался, тоже расстреливал. А часть сбежала в партизаны, в отряды. И когда это всё закончилось, через какое-то время кто-то донёс, что вот этот мой сосед имеет связь с партизанами, а он имел через меня эту связь. Я их сводил вместе: партизанам говорил, что вот в такое-то время будет, он приходил, и они обменивались данными, которые интересовали партизан. И кто-то донёс, что этот парень, а выходит, что и его друг, имеют связь с партизанами. И их арестовали, и посадили, уже их ждала смертная казнь. Они это прекрасно понимали. И ночью, они же знали там полицаев районных, которые их охраняли. Один, второй, вот третий пришёл, они стучатся ему, что, дескать, надо в туалет. Тот открыл, они его раз – связали, скрутили, паклю в рот, чтобы не кричал, и сами сбежали. Но они оба знали, что после этого будет завтра карательная операция в отношении родителей. Поэтому этот Ваня Левков не побежал домой, мой сосед, а зашёл на железной дороге, где жил опять же мой сосед со своими, я потом и дружил с ними, и попросил стрелочника там или как он назывался: «Пойди к родителям и передай, чтобы ушли из дома. Завтра будут немцы – карательный отряд и полицаи». Тот пришёл сразу же, а сам он пошёл в соседнее село и оттуда наблюдал за дорогой, которая с районного центра вела в наше село. Вот, и видел, как уже пошёл отряд, полицаи и немцы вместе, приехали в село, едут по улице, подъезжают, а из дома, где он родился, выходит парень. Они сразу: «Документы». А у парня, который сбежал от полиции, была фамилия Пинчук. Тот достаёт документ уже немецкий, а там написано: «Андрушкевич», потому что они были братья, но от разных отцов. И это его спасло, ему отдали, и он ушёл. А когда этот ночью пришёл и предупредил, что утром будут немцы с полицаями, отец этого парня сказал своей жене: «Давай уйдём». Она сказала: «Нет. Что будет, то будет. Никуда я отсюда не пойду». И утром, я уже сказал, этот, с другой фамилией, ушёл, а сразу их арестовали и повели в направлении того дома, где жил второй полицай. Этих-то были двое только, стариков, а там была семья из восьми человек, многодетная семья: родители и шесть детей. И их всех к речке. Речка когда-то была большая, большая мельница водяная стояла. Ну а во время гражданской войны разрушили плотину, мельницы не стало, и был такой пологий спуск. Там не речка стала, а ручей. Их отвели туда по этому спуску к воде и расстреляли. И этих стариков двоих, и тех восьмерых. А, и запретили хоронить. Я слышал там выстрелы, всё, но народу там не было, а идут полицаи, разговаривают между собой: «Ты вот смотри, старуха какая, а!» Она сказала: «Отольются вам ещё наши слёзы. Вы этого скоро дождётесь». Вот таким образом. Это мать вот этого Пинчука. Ну, настала ночь, люди с села пошли к реке, взяли их, пошли на кладбище, я там присутствовал тоже. И похоронили их на деревенских, по-деревенски называлось, по-местному – могилки, на этих могилках. Вот такая печальная история. Эти две семьи расстреляли, и ещё тоже ушла в партизаны многодетная семья. Их было что-то около 12-ти человек вместе с этими молодожёнами. И тоже приехали, парнишка был, со мной вместе в школу ходил. Было приказано всем раздеться, ну, уже было известно, что сейчас их будут расстреливать. И этот парнишка говорит своей сестрёнке: «Слушай, давай в подпечек спрячемся?» Вот печка русская, там, где кур раньше держали зимой. Она говорит: «Нет, я с мамой. Где мама – там и я». И не стала, а он в подпечек спрятался. Их всех расстреляли, а он остался. Вот такие вот бывают судьбы.