Организация снабжения боеприпасами

До сих пор я себя считаю специалистом в этой области, в области боеприпасов. И когда меня спрашивают: «Сколько ты видел фрицев? Сколько ты убил?». Я говорю: «Убить убил тысячу или две их, я не знаю», но факт остаётся фактом, что без нас ни один солдат и минуты не может находиться в окопе. Без воды, без хлеба могут. Но без патронов, без снарядов, без мин – это беззащитные люди, которые только будут гибнуть и всё. Вот поэтому я сказал: «Сколько я убил лично, не знаю, но без нас, без моей деятельности, деятельности моих людей, ни минуты мы не могли оставить тех, которые сидят в окопах Сталинграда. Оставить без снарядов, без боеприпасов. Это для нас была обязанность такая, за которую мы головой отвечали». Существовало правило для боеприпасов, для снабженцев. Какое? Два момента было: оттуда и отсюда подвозились боеприпасы, с нашего склада или со склада дивизии, потому что у нас тоже были запасы какие-то, обязательные запасы. Обязательный боекомплект. Каждая часть в запасах должна иметь была боекомплект обязательно. Хотя бы один. То есть, что это такое? На один боекомплект существуют нормы расходования боеприпасов, которые записаны, они имеются, если кто желает, всегда может там раскопать и найти. Но сейчас я этого не помню и не знаю, и не хочу об этом помнить. А тогда было обязательно доставить, когда мы имели связи со старшинами. От трёх частей, которые отвечали за снабжение. Они нам заявку писали от командования, подписанную: «Доставить нам столько-то таких-то снарядов, столько-то таких-то патронов…» Всё это было обязательно изложено. И вот мы после этого решали, откуда нам это взять. Потому что знали, у нас в запасе имеется на своём складе то-то, то-то, а остального у нас нету просто. Мы едем на дивизионный склад, на ДОП, дивизионный обменный пункт назывался, а у нас просто склад. Начальником склада у меня был сержант Чеканов. Это я могу вам точно сказать. Ему царство небесное, ему не пришлось дожить до конца – в отступлении он погиб за Доном. А мы занимались тем, что решали, как только получаем заявку, так сразу решается, кто и куда едет. А у нас не было в дивизии средств доставки. У нас на дивизию на всю – несколько десятков автомобилей было всего. А остальное у нас было – гужевой транспорт. Транспортная рота старшего лейтенанта Шемчука Петра, замечательнейшего человека, который потом оказался в Западной Украине, в Ровно. И там они его и затравили, бедолагу. Он мне писал, мы читали с женой его письма и плакали. Он был командиром транспортной роты. И он нам выделял нужное количество повозок. А повозки были запряжены парой степных лошадей. Я узнал, что пятьсот тысяч этих лошадей было доставлены нам из Монголии, дружественной нам. Так вот, эти полудикие лошади и были нашей главной силой. А что это за сила? Снаряды, патроны, всё упаковано. Они находятся не в разобранном виде, а в ящиках. Вот столько-то ящиков патронов, допустим, десяток или двадцать ящиков. Сколько, сейчас я не помню, ящик весит. Но это можно будет найти, это элементарно. И сколько весит ящик с минами 82-х миллиметровыми. Там тоже их десятка два, этих мин. И как его поднять? Снаряды есть, 76-ти миллиметровые полковые пушки. Есть гранаты – Ф-1, РГД-35… Все эти боеприпасы известны были, потому что каждый день имели с ними дело. Вот опытным путем. На опыте, знали. Сколько можно, брали, везли столько, сколько можно было бы привезти. Лучше побольше заявленного, чем когда не хватает. Когда они будут каждый патрон считать. Поэтому мы стремились выполнить их заявку в полном объёме. Даже ещё и с лихвой. Но если нам только самим-то, ведь дело-то в том, что надо было привезти эти боеприпасы туда. Откуда? Из России. Как? По железной дороге только. Суровикино станция, где мы высадились. Вот эта станция, Суровикино, известный район Суровикинский.