Когда уже год проработал на шахте, в первый отпуск решил поехать в Ленинград. Адрес я помнил свой, где жил. Как мне мама сказала: улица Красного Курсанта, дом 43, квартира 25, и я приехал. Там от автовокзала до Невского проспекта недалеко. Смотрю, где люди стоят, там ждут автобусы, кто троллейбус, кто что. Ну, спрашиваю, как мне вот доехать до улицы Красного Курсанта. Ну, мне сказали: так и так. Вот я съездил на троллейбусе. Всё это вспомнил, всё это как бы в памяти. И потом я, когда вернулся опять, на Невском проспекте в юридическую консультацию зашёл. И когда я был в доме, там мне ещё с довоенных времён запомнился: был не ЖКО, а ЖАКТ, контора ЖАКТа. Я тогда у них там спросил: «У вас сохранились книги, где написано, что я родился вот в этом доме?». Они говорят: «Да». И это нашли: «Да, Шорин Иван Алексеевич, Шорина Александра Петровна, Шорин Валентин Иванович». Я говорю: «А вы мне можете дать справку, что я родился в Ленинграде?» Потому что нам в Мелекессе из детдома, когда выпроваживали, там кого в техникум, кого в РУ, уже просто выдавали: фамилию, имя, отчество помнишь, год тоже, а место рождения – Мелекесс». «Нет, вот поезжай в этот район, в Петроградский райзагс, там тебе выдадут». Я туда тоже съездил: «Нет, не можем. Вот когда опять вернёшься туда, на Урал, обратись в милицию, они нам дадут запрос, и мы им вышлем». Так я сделал. Через месяц я сменил паспорт – уже уроженец Ленинграда. Это в детском доме мне поставили, как бы наугад. Год правильно сохранили, а день рождения – 6 ноября. А уже в подлинном, Ленинградском, свидетельстве – 18 сентября.